Возможно, это именно то, что я продемонстрировала Алиеву с самой первой нашей встречи. Сама того не понимая…
Мухтаров смотрит на меня, чуть выгнув брови, и то, что мне удалось выбить из него это удивление, приносит удовлетворение.
И я оставляю за кадром тот факт, что потушить подобные вспышки моего дерьмового настроения можно всего одним настойчивым нецивилизованным поцелуем, но на это способен только один человек!
— Не могу сказать, что ты открыла мне глаза… — бормочет Адам.
— Уходи, — прошу я его, не трудясь спрятать раздражение.
Я сгребаю палетки в сумку, поняв, что ни один цвет мне не нравится.
Мухтаров встает со стула резко и так же резко ведет ладонью по волосам.
— Я уезжаю. Надолго. На год примерно…
— Счастливого пути.
— Карина…
Вскинув глаза, вижу недовольную мину на его лице.
— Я надеюсь, мы останемся друзьями. Несмотря ни на что.
— Можешь считать, что мы дальние родственники, если тебя это устроит.
— Не устроит. Но выбора у меня нет, так?
— Совершенно верно.
Он посылает мне долгий, приправленный грустью взгляд, после чего уходит.
Через окно я вскользь слежу за тем, как его машина разворачивается со свистом шин. Подняв снежные брызги, Мухтаров покидает парковку «Елок», а я бросаю сумку на кресло, встав с него так резко, что слегка закружилась голова.
Ильдар косится на меня с легкой опаской, пока я приближаюсь к стойке.
— Мне нужно упаковать десерт с доставкой, — говорю ему. — Записку я сама подпишу…
Ильдар помогает мне упаковывать в коробки разные декоративные мелочи, рассредоточенные по «Елкам», когда Алиев заходит в кофейню.
Мое сердце не на месте с тех пор, как я отправила ему свою посылку. Он получил ее вчера, и, поскольку я не была уверена, что на нее хоть как-то отреагируют, извела себя ожиданием.
Я написала, что нам нужно поговорить, и пригласила его в «Елки», сообщив, что меня можно найти здесь сегодня и завтра с пяти до семи вечера.
Ждать вот так, словно играть в рулетку, — это мой выбор! И это вовсе не проверка на прочность собственных нервов, это чертов выбор, который я ему даю.
Пока он осматривается по сторонам, словно впервые видит стены и все небольшое пространство «Елок», я убираю в коробку тяжелый подсвечник.
По большому счету Алиев и правда здесь впервые, если не считать того единственного раза, когда я выставила его отсюда.
Тот маленький секрет, который каждое утро отправляет меня обниматься с унитазом, провел жирную разделительную черту между той нашей встречей и этой. Между всем, что определяло мою жизнь тогда и что определяет сейчас. Новая жизнь. Во мне. Сейчас! Мой маленький секрет, с которым я срастаюсь в единое целое намертво с каждой новой минутой своей жизни. Я купаюсь в своих эмоциях и когда тихо плачу в подушку — это не от злости, обид или прочего дерьма, а от радости. Моего личного счастья.
Денис дергает за молнию на своем пуховике, отыскав меня глазами возле маленькой стремянки у стеллажа, который мы с Ильдаром разбираем.
Парень порывается отправиться за стойку, чтобы обслужить вошедшего клиента.
— Это ко мне, — говорю я ему, останавливая. — Ты можешь идти. Сегодня закроемся пораньше. Я сама закрою.
— Э-э-э… — тянет он. — Понял…
Во всей этой ситуации нет ничего привычного, да и будоражит меня изнутри слишком сильно, чтобы я могла двигаться или вести себя непринужденно.
Видеть его — значит вспоминать его губы и руки на своем теле. Жадные или нежные. Нетерпеливые, опытные. Вспоминать свои собственные губы на
Поэтому я не безмятежная.
Денис одет в белую рубашку. На шее у него атласный синий галстук, и узел на нем идеальный, я бы и сама лучше не завязала, хотя опыт у меня огромный.
Он и сам не выглядит безмятежным, но, если у него времени в обрез, Алиев об этом не сообщает.
Осмотрев легкий бардак, в котором пребывает моя кофейня, он спрашивает:
— Ты хотела поговорить?
Я не сразу решаю, куда деть руки, поэтому поправляю волосы.
— Да. Хотела, — говорю ему, кивнув.
Слышу его шаги за спиной, пока направляюсь к столу, с которого убираю пустую коробку.
— Хочешь чего-нибудь? — интересуюсь я.
Посмотрев на него, вижу, что он наблюдает за мной, склонив набок голову и положив руки на талию. Его рубашка идеально отглажена. В комплекте с ней на нем так же идеально отутюженные брюки и до блеска начищенные ботинки. Денис выглядит не повседневно, и ему дико идет.
— Кофе? — предлагаю я.
— Кофе в меня сегодня больше не лезет, — отзывается Алиев. — Но, если ты позвала меня выпить кофе, я осилю немного.
— Я позвала тебя не для этого.
— А для чего?
Этот вопрос читается во всей его позе. В движениях и во взгляде, но я уверена: несмотря на весь свой ум и блестящие аналитические способности, сделать правильное предположение он вряд ли сможет.
Встретив его взгляд, я с легким вызовом говорю:
— Сама не знаю.
Переварив мои слова, Денис хмыкает и еще раз обводит взглядом кофейню, включая Ильдара, мелькающего у стойки. Парень скрывается в подсобке, чтобы одеться, и мы остаемся в зале одни.
