Непозволительно, безответственно и шокирующе примитивно, но мои желания и планы на жизнь в данную секунду сводятся к одному-единственному — больше всего на свете я хочу оказаться в том дне, когда Денис Алиев вернется домой…
Я должна была закрыть «Елки» еще дня три назад, ведь перед предстоящим ремонтом они стали похожи на действительно ощипанную елку: голые стены, голые окна, склад коробок в углу, за которыми только сегодня приедут грузчики.
Вся эта картина режет глаз, когда я вхожу в свою кофейню. И я влетаю в нее как ошпаренная, ведь проспала звонок и от грузчиков, и от Ильдара.
К моему великому счастью, парень уже руководит процессом.
— Как здесь дела? — спрашиваю его суетливо.
— Все под контролем, — показывает мне «окей» Ильдар.
Несмотря на бедлам, у нас есть посетитель.
Я замечаю его краем глаза, пока снимаю куртку. Это женщина за столиком. Все, что успеваю отметить: она немолода. Ильдар удивляет меня, когда говорит, подходя ближе:
— Это к вам.
— Что? — я смотрю на него.
— Это к вам, — кивает он подбородком на нашу посетительницу. — Она вас спрашивала…
Возясь со своими вещами, я снова оборачиваюсь, на этот раз фокусируя зрение на лице гостьи. Теперь я замечаю, что столик у нее пустой, руки сложены на коленях. Она средней комплекции, я бы сказала, что она довольно миниатюрная, и ей явно за пятьдесят. Одета в трикотажный костюм с длинной юбкой, на голове — черная косынка.
Мы абсолютно точно не знакомы. Если, конечно, ощутимое присутствие Алиева в моей жизни не спалило окончательно мозги.
Я поправляю волосы, которые растрепало ветром. Я так торопилась, что не удивлюсь обнаружить на ногах разные носки.
Женщина смотрит на меня через зал. Ее губы плотно сомкнуты. Полное отсутствие косметики добавляет строгости. И возраста. Вижу это, когда подхожу к ее столику, интересуясь:
— Добрый день. Я Карина. У вас ко мне какое-то дело?
Меж ее бровей залегает глубокая складка.
Она изучает меня тревожным взглядом. Мое лицо. Каждый миллиметр. Глаза, губы, нос. Мои волосы, одежду. Мне кажется, что она изучает даже мою фигуру. И делает какие-то выводы, которые только сильнее заволакивают ее взгляд непонятной дымкой. Тревогой?!
Я не успеваю толком насторожиться. В последние дни я мягкая, как чертова глина. Но по моим нервам проносится уверенный аккорд, когда женщина сообщает:
— Я Людмила Алиева. Мой сын… Кажется… у вас с ним связь?
Теперь я смотрю в ее лицо под новым углом.
Через призму своих чувств к ее сыну. Через трафарет линий и черт его лица. Глаз, губ, носа. Тех черт, которые неоднократно переносила на маленькие детские лица в своем воображении. Наблюдая за тем, как мой муж улыбается или как он задумчиво смотрит на кофейную чашку. Как проводит по волосам рукой и чешет подбородок. Как он злится, метая зеленые молнии направо и налево!
Я не могу сказать, что они похожи, но и не могу утверждать обратное.
Это еле уловимые мелочи, от которых мое сердце ускоряется.
Это его мать. Его семья! Та самая, за которую Денис Алиев готов свернуть горы.
Та самая, по отношению к которой я чувствую себя вторым номером. И я сказала ему «да», наплевав на данное себе обещание никогда больше не становиться вторым номером. Задушив в себе эту голодную потребность быть для него центром, приоритетом!
Я просто… сдалась.
Потому что больше всего на свете хотела сказать ему «да» и окунуться в это короткое слово с головой. Бездумно. Без оглядки.
Я опускаюсь на соседний стул, возможно, впервые в жизни понятия не имея, как себя вести…
— Вам предложили кофе? — спрашиваю у нее. — У нас всегда очень свежие десерты…
— Мне ничего не нужно, спасибо, — обрывает она. — Я на пять минут.
— Ясно… тогда… я… Мне очень приятно познакомиться…
Ее словно раскачало изнутри, несмотря на строгость, которую она излучает. Я вижу это, хоть между нами огромный барьер, и не я его создала.
— Я понимаю, что мой сын увлекся, — говорит она. — И даже… не стала бы его осуждать…
— Если это комплимент, — смотрю на нее исподлобья, — то он… неоднозначный…
— Все как раз таки очень понятно, — чуть поджимает она губы. — Вы наверняка знаете, чем увлечь…
Не знаю почему, но это утверждение колет. В любом случае Людмила Алиева продолжает, не дав мне опомниться:
— Ну и бог с ним. Люди взрослые. Женщинам мужчины нужны, мужчинам — женщины. Так было, и так будет. Старо как мир. Но семью нужно строить с умом, и человека на всю оставшуюся жизнь выбирать с умом. Так вот, для Дениса уже есть подходящая девушка. Чистая, так сказать. Ни разводов за плечами, ни детей. Чистый лист. Я готова назвать ее дочерью, если бог даст, а вы… вы простите, но вам я рада не буду…
Не имея представления о том, как много ей обо мне известно и откуда, говорю:
— Вы меня не знаете…
— Я человек пожилой, повидала людей и жизнь. Я хочу, чтобы у моего сына была настоящая крепкая семья. Его тыл, его сыновья. От хорошей девушки, которую я смогу назвать дочерью. Я вам ничего навязывать не могу, могу только попросить не мешать моему сыну строить будущее.
— То есть? — уточняю я.
