Ходили около двух минут. Стены лабиринта были достаточно высоки, чтобы через них нельзя было перелезть, а проходы – достаточно широки, чтобы тут смогли разминуться два дракона с ожирением четвёртой степени. Сквозь плотные зелёные стены не было видно ничего. Будь сейчас ночь, я бы заволновался. Не люблю я по лабиринтам ходить.
Внезапное «Ах!» Зинаиды мгновенно дало понять, что искомая нами личность найдена. Последовавшее за ним быстрое и удивлённое «Ух ты» Владислава Трофимовича обозначило, что перед нашими глазами возникло что-то необычное. Замкнувшее цепочку междометий и фраз грубое и экспрессивное «Твою-то мать!», вылетевшее из моих уст рефлекторно, значило лишь одно – ничего хорошего перед нами нет.
Неподалёку от мраморного фонтана, журчащего чистой водой, на траве лежала белая драконица, одетая в очень знакомую зеленовато-серую одежду, чудесным образом разросшуюся одновременно с владелицей. На одежде не было видно ни одного следа деформации и повреждения, в мгновение ока стало ясно, что она была сделана из адаптивного материала, способного принимать почти любую форму и сильно растягиваться.
Драконица лежала на боку. Слышалось тяжёлое дыхание, её тело дёргалось, будто в конвульсиях. В этом грузном теле я быстро узнал Свету-драконицу из того сна, когда впервые себя показал Сергей Казимирович.
– Господи, Света, ты жива? – волнуясь, спросил я, подбежав к ней. – Что с тобой?
– Хм, судя по всему, это энергетическое голодание, – предположила подошедшая ко мне Зинаида. – Что-то вызвало энергомутацию, и её из человека преобразовало в драконицу. Или же она сделала это сама.
– Надо что-то делать, – сказал я, подавляя волнение. – Голодание, говорите? Значит, надо наполнить её энергией, верно же?
– Верно, – Зинаида кивнула. – Вот только сквозь чешую дракона тяжело проводить энергию, если ты не являешься её владельцем. Нужен непосредственный контакт с нервом.
– Зин, ты, давай, разглагольствуй лучше поменьше, – сказал Владислав Трофимович. – Разрез в латеральном позвоночном треугольнике делай поскорее до шейного нерва.
– Вы что, операцию удумали делать? – чуть опешил я. – А обезболить? А инструменты где?
– Вот это – мой инструмент, – Зинаида показательно выставила коготь на указательном пальце правой руки. – Так, Виталий Александрович, опутайте-ка ей шею «щупальцами» и держите покрепче. Я сделаю надрез, а потом вы схватитесь прямо за нерв и начнёте прокачивать сквозь него энергию. Вы меня поняли?
– Понял, – ответил я и создал из чистой творящей энергии подобие верёвок, мягко опутавших шею Светы-драконицы. – Начинайте.
Острейший коготь стал подобен скальпелю, уверенно распахнувшим врата в содержимое латерального позвоночного треугольника шеи Светы-драконицы. В дальнейшем я узнал, что эту операцию знает абсолютно каждый русский дракон, ибо она может спасти жизнь тому, кто страдает от энергетического голодания, или энергодефицита. Света-драконица задёргалась пуще прежнего, изо рта её послышались хрипы, от которых мне стало не по себе. Не сразу я заметил нужный мне нерв, а когда заметил, сразу схватился за него и стал порционно прокачивать сквозь него аккумулированную во мне энергию. Благодаря улучшениям моего тела, во мне могло скопиться едва ли не в три раза больше энергии, чем в среднем мужчине. Этого объёма вполне хватало, чтобы обеспечить потребности массивного существа, вроде Светы-драконицы.
Кровь обагрила мои руки и немного – одежду, но я всё ещё держал. Лишь спустя несколько минут Света-драконица распахнула свои глаза и долго на нас смотрела, словно не могла понять, кто перед ней находится. Вскоре она прошептала хриплым голосом:
– Витя, прости меня, я… – последовал тяжёлый звучный хрип, словно у Светы-драконицы образовался пневмоторакс. – Случайно получилось.
Я ощутил истощение. Удостоверившись, что состояние Светы-драконицы можно назвать удовлетворительным, я вытащил красную от крови руку и, еле держась на ставших ватными ногах, едва не свалился на землю, но устоял. Картинка перед глазами поплыла, внезапно захотелось спать. Спустя мгновение я ощутил себя на мягкой перине, а ещё через мгновение понял, что лежу на траве. Всё же упал. Возникло неприятное ощущение в затылке.
– Перестарались вы, Виталий Александрович, – услышал я голос Владислава Трофимовича, нависшего надо мной и приподнявшего мою голову. – Но это ничего. Главное, что вы помогли своей жене. Как вы?
– Ничего не вижу, – пожаловался я. – Сплошной туман.
– Через несколько минут пройдёт, – успокоил меня Владислав Трофимович, засунул мне в рот какую-то таблетку и зажал мои челюсти своими руками, чтобы я её раскусил. – Сейчас вам легче станет, это активатор энергообмена. Я ещё транспорт вызвал, сейчас в наш с Зиной дом полетим все вместе, мы рядом с вами живём. Отдохнёте, приведёте себя в порядок, чаю выпьем. Вы лежите спокойно, Виталий Александрович, не напрягайтесь.
– Света! – всё же напряг я голосовые связки. – С тобой всё хорошо?
– Нормально, – послышался ослабленный голос Светы-драконицы. – Жить буду.
