Итак, мы приближались к административному зданию. Раньше оно белело на фоне разноцветных крыш, теперь же оно покрылось чёрной копотью от пожаров. Совершенно очевидно, что в него попали крылатой ракетой – на одной из стен зияла крупная дыра. На пути нам встретился выгоревший остов бронеавтомобиля и небольшая группа противников неподалёку. Они нас заметили далеко не сразу, мы застали их в самый неожиданный момент.
– Всем огонь! – скомандовал по радиосвязи Ветер. Меня услужливо присоединили к ней несколько ранее, поскольку я временно стал частью отряда. Переговоры я тоже записывал на всякий случай. – Торгаш, бери на себя левого, чтоб не убежал! Домовой, активнее работай, прижимай их к земле! Номер, Шум, работайте, косите гадов!
Стычка вышла скоротечной. Снайпер с позывным Торгаш стрелял метко, уйти никто не смог, пулемётчик Домовой даже головы врагу не давал поднять, стрелки Шум и Номер помогали им обоим, гранатомётчик Карась, в свою очередь, не сделал ни одного выстрела. Незачем было тратить лишний боеприпас, чтобы добить и так обречённых солдат. В итоге остался в живых лишь один раненый в ногу и руку немец, пытавшийся уползти куда-то в сторону. Но от зорких глаз ему не спрятаться.
– Торгаш, развяжи ему язык, – сказал Ветер. – Остальные, прикрываем, Домовой, спрячься возле этих развалин, без приказа не стреляй. Военкор, снимай, сейчас будет зрелище – допрос.
Немца утащили за шиворот в ближайшее укрытие. Того трясло от страха и боли, но поделать он ничего не мог – личное оружие осталось на дороге, пистолета у него не было. Торгаш, судя по всему, поднаторел в допросе, немец под угрозами и сильными ударами раскололся быстро, ровно за двадцать четыре секунды. Я заметил на шевроне на плече немца один из мерзейших символов современности – пятиконечный знак, напоминающий свастику.
