Он не успел ничего поделать, когда по моей коже снизу и вверх быстро поползла чёрная вязкая субстанция – чистая творящая энергия, совмещённая с материей. Сергей Казимирович внезапно замолчал, когда субстанция покрыла меня полностью, ослепив и лишив любых ощущений, кроме тактильных.
Ведомый глубинными знаниями о различных структурах, я доверился этой энергии, начавшей изменять меня быстро, безболезненно и, что удивительно, заботливо. Я ощущал каждую клеточку своего тела, позволял ей изменяться по повелению знания, я ощущал рост, как увеличивается моя сила, как я приобретаю нечто новое.
Спустя буквально несколько секунд чёрная пелена спала с моих глаз, и я узрел кого-то другого. В зеркале на меня смотрел крупный дракон, смешанный из русанаров и анугиров. На голове его высилась корона из восемнадцати больших и маленьких рогов, по спине до самого кончика массивного хвоста ползли два невысоких костяных гребня, крепкие руки упирались в пол, сильная грудь вздымалась одновременно с худым животом, когда дракон дышал. Чешуя дракона была кроваво-красной с синеватым отливом, рога и когти – чёрными, как космос. Крылья были сложены за спиной, идеальные, без единого надрыва. Дракон раскрыл пасть, обнажив все шестьдесят четыре ровных зуба, провёл по ним длинным языком и с щелчком захлопнул. Глаза у дракона были необычными – человеческими.
Дракон сощурился и повторил за мной фразу:
– Неужели это тоже я?
Достаточно было опустить взгляд, чтобы осознать очевидное – от человека осталось немного. Теперь я представлял собой смесь человека, анугира и русанара. От анугира досталось крепкое телосложение и количество рогов и гребней, а от русанара – умение говорить и рисунок чешуи. От человека осталось родное сознание и глаза.
Удивительно странно было внезапно ощутить себя кем-то другим. Комната заметно уменьшилась и стала гармонично сочетаться с моим новым размером. Удивительно просто было пошевелить хвостом, развести в стороны крылья и даже походить на четвереньках. Как будто я всегда был и человеком, и драконом одновременно.
Быстро я понял, что кровь и плоть несут в себе генетическую память. Считав её, мой разум очень быстро приспособился к новому обличию. Мало того, в зеркале я быстро перестал видеть кого-то чужого. Там тоже был я, столь же настоящий, что и до этого.
Когда-то, во время обучения, я защищал своё человеческое обличие от чужих посягательств, но теперь вдруг осознал, что могу и хочу быть и тем, и другим. Взглянув на свои руки и сжав их в кулаки, я прочувствовал великую силу, таящуюся в моих сильных мышцах, текучую в моих жилах и существующую в моём разуме одновременно. Я внезапно раскрылся, подобно цветку, получив какое-то невероятное удовлетворение…
– Витя? – вдруг прозвучал позади меня женский голос. – Это ты?
Я повернулся и увидел Свету-драконицу, смотрящую на меня абсолютно ничего не понимающим взглядом. Внезапно она предстала передо мной совсем другой, я стал воспринимать не как огромную драконицу, а как равного себе человека. Столь же родного и похожего на меня.
– Света, дорогая, – мягко сказал я углубившимся голосом, улыбнулся и подошёл к ней. – Конечно же, это я, твой Виталий.
Света-драконица продолжала смотреть недоверчиво и удивлённо. Она не торопилась признавать во мне своего любимого мужа. Я осторожно прикоснулся к её шее и прошептал:
– Я вновь пробудил дух исследователя. Результат просто поражает воображение.
Во взгляде Светы-драконицы появилось чувство, схожее с тем, что испытывает человек, когда что-то теряет. Не понимая этого чувства, я спросил у неё:
– Что с тобой, дорогая? Неужто тебе не нравится результат? Неужто я уже не нравлюсь тебе?
С лёгкостью я стал читать драконью мимику, будто умел делать это всегда. На лице Светы-драконицы появилась тягостная задумчивость.
– Тебя заставили? – спросила Света-драконица тихим упавшим голосом. – Ты ведь не хотел становиться драконом.
– Нет, нет, никто меня не заставлял, – живо ответил я, обрадовавшись, что Света-драконица, наконец, заговорила. – Это моё решение. Ты же говорила, что я должен пробудить дух исследователя. Вот же он! Посмотри же на меня, скажи, что у тебя на уме.
Света-драконица осторожно, будто боясь обжечься, провела рукой по моей щеке, шее, груди и остановилась там, где билось моё сердце. В её глазах бушевала целая буря чувств, а я, пропуская удары, ждал её реакции.
– Ты изменился, – сказала, наконец, Света-драконица. – Не только внешне, но и внутренне. Радикально. Я помню тебя, ревностно защищающего свою человеческую сущность. Помню, как ты не желал быть драконом, но теперь…
На мгновение на лице Светы-драконицы появилась улыбка, но очень быстро сошла.
– Я не знаю, как на это реагировать, – сказала она спустя время. – Чудесно, что ты развиваешься, растёшь, достигаешь таких высот, но… Ты был таким милым, когда был человеком с твёрдым принципом. Я не принимала его, но считалась с ним. А теперь этот принцип сошёл на нет.
– Хочешь сказать, что полюбила меня только лишь из-за этого принципа? – спросил я, сведя на нет улыбчивое выражение лица.
