– Я обдумаю твои мысли, – сказал он тихо. – Спасибо за пищу для размышлений. А теперь ступай. Поздно уже. Доброй ночи.
Я ушёл, ни разу не оглянувшись и чувствуя себя не в своей тарелке. Как бы я ни был убеждён в своей правоте, всё равно факт того, что я накричал на собеседника, заставлял чувствовать угрызения совести. Хотелось вернуться и извиниться, да гордость не позволила.
Сквозь звук собственных шагов, звонким эхом повторяющихся в просторном помещении, я услышал тихое шуршание, с каким обычно снимают с руки перчатку. Но я не обернулся, пусть и хотелось. Всё равно ничего не увидел бы.
Мы находились на самом передке, у окраины леса, следили за передвижениями противника и готовились устроить им «сюрприз» (так солдаты иногда называли засады). Я находился чуть позади и мог переговариваться с товарищами по радио.
– Красивые тут ночи, да, военкор? – тихо спросил меня Буран, смотревший в наблюдательный прибор в своём шлеме, спрятавшись под импровизированным укрытием из веток и листьев. Маскировочные сети у нас, конечно, были, но тут решили обойтись без них.
– Да, с самого начала это заметил, – ответил я, взглянув сквозь кроны деревьев на красивые звёзды. – Комары только дурацкие мешают. Находят ведь, куда залезть, гады, и кусают в самых неожиданных местах.
– Прямо как я, – подал голос боец с позывным Комар, пехотный снайпер с увесистой тяжёлой винтовкой, которой можно было, наверное, сбивать даже вертолёты. Из его динамика раздался тихий, но глубокий смех. – Враги что-то совсем распоясались, диверсионные группы часто к нам ездить стали.
– Поэтому мы здесь. Чтобы наблюдать и перехватывать, – сказал боец-гранатомётчик с позывным Миша. – С другой стороны, а что им ещё делать? У них только фабрика под контролем осталась, из Сталевара они нас уже вряд ли выбьют. Вот и пытаются хоть немного нам навредить.
– Хочу взглянуть на их попытки. Ничего у них не выйдет, я им «Хлыстом», – Комар осторожно хлопнул по своей винтовке, – машину сломаю, а вы дело довершите. Вот так и будем работать.
– Не промахнись, Зоркий Глаз. Без нас тоже должен справиться, – сказал Буран и обернулся ко мне. – Кстати, военкор, тебя ведь Виталий зовут?
– Так точно.
– Хотел всё поинтересоваться, откуда ты? Что-то ты о себе совсем мало рассказывал.
– Расскажу, почему бы и нет? Не секретный агент всё-таки. Я с Восьмигорья, что в Красном Секторе.
– У меня там отец работал, – сказал Комар. – Начальником управления по проведению шахтёрских работ.
– Осипов который? – предположил я, пытаясь припомнить крутящихся в голове начальников. О них иногда рассказывали по новостям.
– Не–а. Этот работал в районе Кустовска, а мой – в районе Зеленограда.
– Вряд ли вспомню. Так вот, я там рос и учился, ничего особенного не случалось, мир далеко в тылу всё-таки. Затем поступил на корреспондента, выучился, отслужил на восточной границе, ну и вот, я здесь.
– У нас такие же истории, – сказал Буран. – Тоже росли, учились, служили, а потом отправились на войну. Думаю, трудно среди нас найти человека, который имел бы другую историю. Названия планет и школ только будут отличаться.
– А ваш батальонный психолог? – спросил я. – Неужто он тоже обычный человек?
– Он культист, – сказал Миша, – но это не значит, что он жил по-другому. Он такой же гражданин, как и мы. Просто в какой-то момент решил, что Культ Дракона что-то ему даст.
– Он вполне умён, – добавил Комар, – но всё же наивен. Мне так кажется. Течение фанатичных почитателей Дракона, кем бы он ни был, вряд ли может предложить что-то, кроме головной боли и желания дотянуться до невозможного.
– Я согласен, – сказал Миша. – Мечтатели они все. Сразу вспоминается история нашего первого Посвящённого, Владислава Трофимовича. Он ведь тоже много мечтал о драконах. Ох, как мечтал! А ему Владимир даровал драконью жену и вечную жизнь в третьем мире-измерении за то, что он был первым. Зинаида, кажется, звали её, жену-то. Мне нравится имя. Ей пятьсот лет аж было! Но ему, Славе, тогда просто повезло, а эти чего добиваются? Не каждое желание способно исполниться.
– Не знаю, друг, – сказал Комар. – Не хочу я обвинять Культ Дракона в диверсионной деятельности. Но, как по мне, нечего тут Петру Иванычу пытаться распространять среди нас всякую чушь, говорить, что нам надо достучаться до высших существ… Есть у Владимира с нами связь или нет, это уже не так важно. Он дал нам время, мы им распорядились. Жили же как-то на Земле и все трудности преодолели без всяких там Покровителей. На первом плане для нас должна стоять Россия и её народ, а уж затем всё остальное.
– Петру Иванычу вы, в целом, не очень доверяете? – спросил я.
