«Думается мне, что наивная драконица считает одно лишь слово определяющим всё и сразу. Кажется, это не тот случай… А вообще забавно получается – Евгения, жена Евгения. Это сам Евгений придумал, интересно, или его жена так решила?».
– Что ж, обман – обычное дело для высших существ, – Света-драконица пожала плечами. – Зато я теперь чувствую себя свободнее.
– Нехорошо это, – смутился я. – Так и до новой «гражданской войны» в голове недалеко.
– «Свободнее» в другом смысле. Я не ставлю под сомнение главенство Светы-человека. Я – её тень, так было, есть и будет. Унизительная ли это позиция? Отнюдь. У каждого должно быть своё место.
Я взглянул на Свету-драконицу с недоверием. Она словно бы раскрылась – и мыслью, и телом. Возвышающееся надо мной чудище засверкало глазами и раскрыло крылья, став походить на изображение с какого-нибудь герба.
– Хм. Чудное ли дело – наконец осознать себя. Я – Света-драконица, я – женщина; Света-человек – моя родная сестра, я оберегаю её; ты – мой любимый вечный муж, я люблю тебя; голос в твоей голове – как ни странно, мой отец, я хочу, наконец, познакомиться с ним, – Света-драконица смаковала каждое применённое к себе местоимение, будто наполняясь силой от каждого из них. – Сергей Казимирович, вы ведь присутствуете в мире снов?
«Да обо мне, оказывается, знают, – Сергей Казимирович будто цокнул языком. – Интересно, откуда? Неведомая мне логическая цепочка?»
«Вас слышит только Евгений, я так понимаю? Хотите, я буду передавать ваши слова?»
«Не надо. Убеди её в том, что в твоей голове лишь мозговой помощник».
– Что-то ты путаешь, Свет, – сказал я. – Да, у меня в голове есть голос, но он обезличен, пусть и имеет имя – СЕКАЧ. Это мой мозговой помощник.
– Служитель Евгения Качественный, – напомнила мне Света-драконица расшифровку. – Да, я знаю. Но знаю я и то, что в России ещё не придумали искусственного интеллекта, равного человеку.
– Ты права. Но и СЕКАЧ – не искусственный интеллект, а его имитация.
Света-драконица хитро улыбнулась.
– Сергею Казимировичу, наверное, обидно слышать, что он – имитация интеллекта. Талантливый командир на полях Третьей мировой, искренний патриот и умелый писатель – и всё равно лишь имитация?
Сергей Казимирович предпочёл промолчать, но я не сдавался.
– Вот ты сама себе что-то придумала, а теперь пытаешься на основании этого вывести меня на чистую воду. Нет, гражданочка, такой номер со мной не пройдёт. Мой СЕКАЧ – просто робот, пусть и созданный с помощью высших существ. И что тут такого? Разве робот обязан быть личностью?
– Но он же наверняка применяет к себе местоимение «я», – уверенно сказала Света-драконица, обнажив зубы в ещё более хитрой улыбке. – Ты обращал на это внимание? Так может делать лишь личность.
Я нахмурился и решил обратиться к собственным мыслям:
«Какой-то глупый довод, Сергей Казимирович, не находите?»
«Вообще-то не совсем. Видишь ли, Виталий, во всех мирах-измерениях действует воистину простой закон – не говори о себе в первом лице, пока не готов будешь объясниться в этом перед другими».
«Улавливаю – у каждого своё место, верно?»
«Верно, да не совсем. Смысл чуток в другом. Да, у раба или животного нет «я», их место внизу, их судьба решается другими. У них нет возможности объясниться. Но эта возможность есть у настоящей личности. Света-драконица, к слову, это совсем недавно сделала, объяснив, кто она и кто ей окружающие люди. Это первый шаг в становлении личности».
«Тревожно мне. Как бы снова чего-нибудь не случилось».
«Евгений упоминал некие изменения в разуме Светы. Может быть, это они и есть – что внутри её головы будут жить одновременно и отдельно две личности».
«Наворотил дракон, ничего не скажешь».
– Ты явно с кем-то разговариваешь, – ласково сказала Света-драконица. – Позволь прекратить эти кошки-мышки. Сергей Казимирович, ну же, покажитесь, я хочу услышать ваш ласковый отцовский голос.
Я разозлился.
– Перестань, Света! Сейчас же прекрати эту галиматью!
Губы драконицы скривились, голова наклонилась набок.
– Не ругайся, дорогой. Я же не требую чего-то сверхъестественного, – она призадумалась. – Хм-м-м, а вот когда Света-человек проснётся, будет ли хорошей идеей рассказать ей, что голос внутри головы её любимого – её отец? Причём рассказать аргументированно, расставляя все точки над «i»…
«Ну всё, это уже ни в какие ворота не лезет!» – сказал Сергей Казимирович.
Из меня вдруг вырвалась сущность и материализовалась рядом со мной в крепкого седовласого мужчину лет шестидесяти, одетого в чёрные джинсовые брюки и голубоватую рубашку с коротким рукавом; на ногах его блестели чёрные деловые туфли. Он потёр волосатые руки, словно ему было холодно, и указал затем пальцем на драконицу:
– Шантажировать решила, значит? Да, видна частичка Евгении в тебе. Она тоже любила поддеть, зацепить за живое. Ну и чего? Вот он я! Радуйся, драконица, – Сергей Казимирович произнёс последнее слово нарочно так, как говорю я, – твоё желание исполнилось!
