В глазах Светы-драконицы появилось нескрываемое счастье, пасть чуть приоткрылась, словно оттуда должно было вырваться что-то вразумительное, но не могло. Лишь спустя несколько секунд она с улыбкой смогла промолвить:
– Папа…
Сергей Казимирович лишь покачал головой.
– Не папа я тебе никакой, Света-драконица, – сказал он нейтральным голосом без единой нотки злобы или презрения. – Я папа лишь для одной Светы, той, что сейчас спит и видит яркие сны.
– Но… – Света-драконица явно замялась. – Но ведь я и она – фактически одно и то же лицо.
– Так было, пока ты не решила объявить себя отдельной личностью, – непоколебимо сказал Сергей Казимирович. – Теперь ты – не она. Ты совершенно другая. И ты совершенно одна.
Света-драконица понурила голову, расстроившись. Мне даже показалось, что у неё задрожали губы. Я посчитал, что всё ещё могу разговаривать с Сергеем Казимировичем с помощью мыслей, и не ошибся. Я спросил:
«Не считаете ли, что это уже слишком?»
«Не считаю, – ответил Сергей Казимирович, посмотрев на меня краем глаза. – Личность должна не только объясниться, но и уметь защититься. Она, считай, только родилась, поэтому совсем одна. Чем раньше она это поймёт, тем слабее будет удар. Обычная психология, тут ничего не поделать».
Во мне вдруг заговорила чужая кровь, драконья, мне стало жаль Свету-драконицу. Пусть она во многом и нетактична, но воспоминания о тех приятных мгновениях моего времяпрепровождения со Светой во время обучения заставили понять, что они возникли именно благодаря ей – этой драконьей сущности, что ныне называла себя отдельной личностью. Внутри – я чувствовал это явственно, – она добра и ласкова. Она и правда умеет любить и хочет быть любимой. И заслуживает этого.
Я человек незлой, поэтому подошёл к Свете-драконице и коснулся её массивной чешуйчатой руки, той части, которую не покрывала одежда.
– Ты не серчай на Сергея Казимировича, – сказал я. – Он человек добрый, пусть и своенравный. Ты уже не одна, у тебя есть я.
Света-драконица слабо улыбнулась и приложила руку к моей спине, чуть приобняв. Сергей Казимирович мановением руки буквально из воздуха создал старинного вида табурет и уселся на него в позу полководца, довлеющего над полем брани. Я и забыл, что в собственном сне можно творить любые чудеса – отнюдь не часто пользовался возможностью поиграть в бога. Сейчас решил этой возможностью воспользоваться.
– Это тебе, – сказал я, сотворив пышный букет из двадцати одного тюльпана, это мой любимый цветок. – Чтоб не расстраивалась.
– Цветов мне ещё не дарили, – призналась Света-драконица и вдохнула лёгкий аромат тюльпанов. – Ой, чудесные какие. Спасибо. Позволь и мне тебе кое-что подарить.
В руках Светы-драконицы появилось красное знамя с изображённым на ней крупным двуглавым драконом, что распростёр крылья в стороны и держал в руках Конституцию с красной звездой посередине. Это – я уловил сразу – стилизация под современный герб, где золотой двуглавый орёл держит Конституцию – основной закон государства Российского. У него имелись примечательные детали, а именно моя фамилия и фамилия Светы, написанные внизу, и несколько слов на крыльях, написанных словно от руки: «Родина; Любовь; Победа; Прогресс».
– Миленько, – честно оценил я знамя.
– Верно, миленько, – Света-драконица приблизилась к моему уху. – На этом знамени изображён герб нашей с тобой семьи. Я его сама придумала и нарисовала.
– Семьи уже, значит? Что ж, жаль, что он останется здесь, в мире снов, – сказал я, продолжая изучать знамя.
– Отнюдь, – Света-драконица помотала головой. – Думаю, можно как-нибудь его да изобразить в вашем мире-измерении. Я найду способ.
«Последняя фраза звучит, как откровенная угроза моей дочери, – сказал Сергей Казимирович. – Ты не привыкай к ней слишком сильно. Если вдруг она будет угрожать Свете, я лично приму участие в устранении этой угрозы».
Краем глаза я взглянул на него – он сидел в той же позе, но приобрёл взгляд, полный решимости.
«Я ощущаю паранойю в вашей речи, Сергей Казимирович. Вы боитесь Свету-драконицу».
«Да, боюсь. Я, как человек, в принципе боюсь неизвестности. История знает лишь несколько задокументированных случаев жития внутри сознания человека двух разных личностей одновременно. Но конкретно этот случай – другой. Это случай, когда медаль разделилась надвое. Разделённая медаль приобретает ещё одну сторону. Какую скрывает эта?»
«Света-драконица слишком наивна, чтобы сделать что-то, что может подвергнуть Свету или меня с вами угрозе».
«Вот именно – она слишком наивна. Она жила триста лет, но, считай, прожила совсем нисколько. Она не знает того, что знает Света-человек. Во всяком случае, пока не осознаёт этого. Даже близнецы имеют разную точку зрения на вещи. А вдруг настанет момент, когда начнётся жаркий спор между личностями? И снова та же история с энергомутацией…»
Сергей Казимирович вздохнул и в мыслях, и в действительности. Света-драконица это заметила, но предпочла промолчать.
