«Немного запутался в энергетических потоках, – ответил Сергей Казимирович. – Заблудился».
«Разве это возможно?»
«Вполне. Потоки, знаешь ли, как река – неверно рассчитаешь силы, и унесёт тебя неведомо куда».
«Юлите вы, Сергей Казимирович, – сказал я и упёр взгляд в потолок. – Руку на отсечение даю, что юлите».
«Поосторожнее со словами, Виталий, – сказал Сергей Казимирович чуть более серьёзно, – а то так и без конечностей остаться можно. Если серьёзно, то я действительно задержался сам. Поболтал со Светой-драконицей. Сошлись на том, что мы следим друг за другом. И уладили многие другие вопросы».
Сергей Казимирович звучал загадочнее обычного.
«Чудно, – сказал я. – Вы молодец, что защищаете свою дочь, но и я хотел бы принять в этом участие. Она, как-никак, моя возлюбленная».
«Твоя задача – исполнить свой долг перед Евгением и Родиной. Задумайся лучше об этом. А Светку я защитить смогу и сам».
«Как знаете, Сергей Казимирович. Но меня со счетов вы совсем-то не списывайте. Я все силы готов бросить, лишь бы со Светой ничего не случилось».
«Я знаю, Виталий. Твоё время ещё придёт. А пока спи. Скоро тебя вызовут в «Павлов» и подготовят к отправке в третий мир-измерение».
Про это я забыть совсем не мог. Вскоре сон пришёл и ко мне.
***
Мне, в отличие от Владислава Карпова и прочих Посвящённых Владимира, не нужно было влюбляться в дракона-посланника, как Владиславу приходилось влюбляться в Зинаиду. Достаточно было лишь сосредоточиться, припомнить учёбу и в один момент осознать себя в другом месте. Мне не нужно было ни фармацевтики, ни лишних связей, чтобы открыть глаза и увидеть вокруг себя незнакомое помещение. Немного шатало (пусть я и лежал на холодном полу) и подташнивало.
Света, как я и рассчитывал, не бросалась в истерику, не плакала у меня на груди, когда я был готов к отправлению. Лишь поцеловала и пожелала мне вернуться поскорее. В третий мир-измерение я отправился на её глазах, дома. Она говорила мне, что я словно бы растворился. Что ж, ощущения были схожими – я и правда будто бы распался на миллиард частей, а спустя время собрался вновь.
– Не вставай резко, – сказал вырвавшийся из моего тела Сергей Казимирович, уже стоявший рядом. – Свыкнись к местной атмосфере.
Меня окружала комната, полная крупной и отнюдь не понятной мне аппаратуры, светящейся фиолетовым цветом: какие-то ЭВМ, крупные пустые колбы, вычурные приборы, напоминающие аппараты УсМедТехно, столы со встроенными планшетами и так далее. В самой комнате темновато, не видно было высокого потолка.
– Это лаборатория, – объяснил Сергей Казимирович. – Одна из восьми десятков. Конкретно эта, под номером семьдесят два – бессмысленная. Её пока что не обустроили как надо.
– И что в этих лабораториях исследуют? – спросил я.
– Много что. В два слова не уложишь. Ну что, нормально себя чувствуешь? Вставай, пойдём на аудиенцию к царю.
Третий мир-измерение ощущался по-другому, нежели первый. Казалось, будто тут другая сила притяжения, другой подход к формированию реальности. Энергия витала здесь словно бы более свободно, но одновременно была более дикой, неподвластной.
Идти по светлым и просторным коридорам стало жутко, когда из-за массивных дверей по левую и правую сторону стали слышаться стоны и крики, смешанные с неясным хрустом.
– Это точно лаборатории, Сергей Казимирович? – спросил я. – Не пыточные?
– Точно, – ответил он. – Совершенно очевидно, что кто-то учится перекидываться из одной формы в другую. Судя по звукам, кто-то учится перекидываться из человека в дракона. Получается не очень. Юные русские драконы очень тяжело переносят первые энергомутации.
Сквозь стоны слышался женский плач, прерываемый очередными шумными толчками. В груди похолодело, когда стоны обратились в страшное рычание. Сергей Казимирович оставался невозмутимым.
– Иногда, когда мне было нечего делать, я прогуливался здесь, вслушивался в эти звуки добровольных пыток. Некоторые отпрыски Евгения очень страдали, когда обрастали чешуёй и лишними конечностями. Некоторые же наоборот – получали большое удовольствие, раз за разом перекидываясь то туда, то сюда. Последних Евгений ограничивал, ибо смена формы не должна вызывать привыкание.
– Почему это?
– Застилает разум. И превращает процесс из обыденного в слишком значимый. Зависимость – слыхал такое слово?
– Да, улавливаю вашу мысль. Звуки, конечно, ужасают.
– Меня тоже ужасают. Равно как и любая другая энергомутация. В этом процессе мало хорошего. Ты видел всё сам.
Сергей Казимирович провёл меня сквозь подземелья с драконами в город. Драконий Кремль изнутри представлял из себя нагромождение огромных жилых и не менее огромных заводских сооружений, между которыми можно было заметить множество памятников человеческой архитектуры: Парфенон, Колизей, Храм Василия Блаженного и множество иных сооружений, десятки их. И это только то, что я видел в тот миг. Евгений не врал, рассказывая мне о них когда-то раньше.
