— А вот это второе, во что ты не поверишь, — я вздохнула с улыбкой. — Рядом с ними я провела почти месяц…
Римма заснула молча, пока я ей рассказывала «спокойную» сторону про моё отсутствие. Она больше не задавала вопросов, она вообще никак не комментировала, когда я ей описывала красоты Клыка и Иглы. Слушая её ровное дыхание, мало-помалу улеглась и я, даже не заметив, как уснула.
Отдых прервал какой-то внутренний толчок, хотя, взглянув на потолок в полумраке, чувствовала я себя просто отлично. По крайней мере, ничего не болело, а, может, это было ещё и от того, что меня вырубило, и я проспала в одной позе. Час был ранний, но я сонливости не испытывала, хотя сестра под боком посапывала во всю. Тихо сев на диване, я не менее тихо поднялась и, одевшись, кое-как расчесавшись и заправив кровать, так почти и не тронутую, мышкой пробралась в кухню.
Самое начало седьмого. Рассвет приятно золотил окно и ту часть домашней столовой, до которой добирались солнечные лучи. Коротко заглянув в холодильник, я вытащила наружу пакет молока, яйца и яблочное повидло. Почему-то мне так захотелось чего-то домашнего, что я заторопилась это «что-то» приготовить, а уже через какой-то час в комнаты начал проникать запах свежих блинов.
До зевоты монотонное занятие, не прерываемое ни телевизором, ни занятной книгой, располагало к мыслям. Даже когда использованная посуда была вымыта, а я с дымящейся чашкой чая сидела за столом, неторопливо уменьшая немалую горку золотистой выпечки, я не переставала думать.
Как там Хали? Как он отреагировал на моё исчезновение? Сильно ли разозлился на Маэрора Таргор? С какими вестями для деда вернётся Хадди? — Мысли о любимых мужчинах роем жужжали в голове, не давая ни покоя, и облегчения. «С глаз долой — из сердца вон!» — это было совсем не про меня. Я томилась в немой тоске, не имея и малейшего понятия о том, где я смогу найти отдушину.
— Привет, Рит, — папу я не приметила сразу из-за его привычки тихо ходить. Похвально хмыкнув при виде блинчиков, он достал себе чистую чашку и нацедил в неё свежего горячего чая.
— Привет, папуль, — я пригубила свою чашку, сожалея, что не пью сейчас полюбившейся мятный морс или персиковое вино с мятой. Правда, это не мешало с удовольствием уничтожать яблочное повидло.
— Как ты? — буднично поинтересовался он, словно ничего совсем и не произошло. Ну, подумаешь, дочки не было дома пару деньков, а её парень растрезвонил, что с любимой дочуркой исчез и учитель. Что мы, не видали что ли такого?..
— Ну, кажется, я влюбилась, а так — вроде все нормально!
Я весело пожала плечами, радуясь, что мне хватило ума надеть длинную одежду, скрывающую бинты. Может, папуля и более-менее спокойно отнёсся к моему отсутствию, но мой покоцанный вид восторга не подарил бы. Впрочем, даже то, что я доверилась отцу, много стоило — психолог в семье, как тонкий лёд. Хитрость хитростью, но тылы в данной ситуации должны быть прикрыты и чисты.
— Твоему избраннику следует подарить Уголовный Кодекс? — всё тем же тоном поинтересовался папа, запивая ложку повидла чаем.
— Актуально с одной стороны, но бессмысленно с другой, — вывернулась я, уяснив с какой стати я не дождалась момента, когда смогу всё рассказать маме — её эмоциональность испортила бы всё, пусть я так же была бы понята, но с излишними подробностями, не имеющими никакого общего с истиной. — Он уехал из города.
— Ну, и что мы теперь будем с этим делать? — тон папиного голоса изменился. Он смирился с фактами, но ему всё ещё было тревожно.
— Сегодня воскресенье, — я ткнула ручкой чайной ложечки в настенный отрывной календарь, висящий совсем рядом с папой.
Отец скосил глаза на листы — на первом из них значилась суббота, но только потому, что порядок в исчислении даты в доме вёл как раз единственный мужчина, что и поспешил выполнить каждодневный долг и избавить настенную книжечку от ещё одного листа.
— Завтра понедельник, — продолжала я свою мысль, — а, значит, я завтра иду в школу.
— Я не считаю это хорошей идеей… — покачал головой папа, забирая с тарелки новый блин. Листок календаря он положил рядом с собой и бегло просматривал отпечатанный там совет дня.
— Ничего такого не произошло, чтобы строить из этого трагедию!
Забота, замешанная на жалости, пусть даже родительской, вызвала у меня острый приступ раздражения. Злость из-за мысли, что меня приравняли к плаксивой принцессе, хлыстом подстегнула меня к действию и резкости, о которой я вскоре пожалела — быть неблагодарной дрянью ещё хуже. Мне стоило усилий смягчиться.
— Это действительно не так страшно, как кажется. Ты сам знаешь, как это бывает, и насколько это недолговечно. Время лечит, а царапины рубцов не оставляют.
Не заметить, как замер отец, было невозможно. На какую-то секунду он перестал жевать, но практически тут же ожил, почти неприметно пожав плечами.
