Командир звена 159-го истребительного авиаполка младший лейтенант А. М. Лукьянов с ведомым младшим лейтенантом И. Ф. Рощупкиным несли боевое дежурство в готовности номер один, когда вдруг послышался гул чужих моторов. С командного пункта взвилась ракета. Истребители пошли на взлет. Менее опытный летчик Иван Рощупкин несколько замешкался и вскоре потерял командира из виду. Лукьянову одному пришлось вступить в бой с тремя фашистскими самолетами. Несколькими пулеметными очередями советский летчик повредил две машины, и они отвернули на запад. А третий Ме-110 упорно продолжал полет. Лукьянов устремился за ним. Фашист хитрил, прятался за облака, разворачивался в сторону солнца. На высоте 3000 м Лукьянов настиг врага и открыл огонь из всех пулеметов. Очередь прошла слева, задев только плоскость. "Мессершмитт" перешел в крутое пикирование, пытаясь оторваться от советского истребителя. Лукьянов не отставал. Но когда фашистский самолет был уже рядом и его можно было поразить наверняка, пулеметы советского истребителя вдруг замолкли. Лукьянов пошел на таран. Немецкий самолет с обрубленным хвостом врезался в землю. На "миге" после удара мотор работал с перебоями. Возникла сильная вибрация. Рули управления почти не действовали. Долететь до своего аэродрома было невозможно. Увидев в лесу поляну, Александр Лукьянов произвел на нее вынужденную посадку с убранным шасси.
Пилот 158-го истребительного авиаполка старшина Н. Я. Тотмин вел воздушный бой с 11 немецкими самолетами. Немецкие бомбардировщики были обнаружены, когда они уже подходили к аэродрому базирования полка. Взлететь успел один Николай Тотмин, девятнадцатилетний комсомолец. Он смелыми атаками разогнал группу "юнкерсов" и вынудил их сбросить бомбы вне цели. От меткого огня Тотмина один "Юнкерс-88" загорелся. Но тут на советский самолет набросились "мессершмитты". Тотмин оказался между двумя вражескими истребителями. Он развернул свой И-16 навстречу одному фашисту, готовясь расстрелять его или таранить, но тот увернулся, не приняв боя. А сзади в атаку заходила новая пара Ме-109. Но Тотмин не оборонялся, он нападал. Когда немецкий истребитель стал пикировать на его самолет, старшина пошел снизу вверх в лобовую атаку. В последнее мгновение нервы фашиста не выдержали и он отвернул в сторону. Но было уже поздно. Тотмин накренил свою машину и консолью крыла срезал плоскость "мессершмитта", который упал на краю аэродрома. Советский самолет после тарана вошел в штопор. Тотмин прилагал все усилия, чтобы спасти машину, но безуспешно. В последний момент он покинул самолет с парашютом. Парашют, едва успевший наполниться воздухом, опустил его чуть ли не на руки товарищей, с восхищением наблюдавших за блестящим воздушным боем{13}.
Александр Михайлович Лукьянов и Николай Яковлевич Тотмин Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июля 1941 г. были удостоены звания Героя Советского Союза.
Третий воздушный таран в этот день совершил летчик 145-го истребительного авиаполка ВВС 14-й армии младший лейтенант С. Ф. Ткачев в районе Кольского полуострова. 5 июля такой же подвиг совершил младший лейтенант И. Ф. Рощупкин.
А в 58-м скоростном бомбардировочном авиаполку заместитель командира по политической части старший политрук А. И. Аникин перед вылетом на бомбардировку немецкой танковой колонны взволнованно сказал экипажам:
- Мы бьемся сейчас с врагом в тех местах, где бились с ним первые герои Красной Армии - революционные питерские рабочие, наши отцы... Покажем и мы, что не обеднел славный Ленинград героями...
Старший политрук Аникин, кавалер ордена Ленина, вдохновлял летчиков и пламенным словом, и личным примером. Во главе с ним летчики, несмотря на плотный огонь вражеских зениток, смело бомбили танковую колонну. Когда подбитый самолет Аникина загорелся, он не свернул с боевого курса, а сбросив бомбы на врага, направил пылающую машину на колонну противника{14}.
На следующий день летчик 159-го истребительного авиаполка лейтенант А. С. Охват, отражая налет фашистских бомбардировщиков на наш аэродром, лобовым тараном уничтожил "Юнкерс-88", а сам на поврежденном самолете совершил вынужденную посадку с убранным шасси на проселочную дорогу.
В течение недели воздушные тараны совершили также командир эскадрильи 154-го истребительного авиаполка капитан В. И. Матвеев и летчик 7-го истребительного авиакорпуса ПВО лейтенант М. Г. Антонов.
Стремление советских летчиков в случае отказа оружия или израсходования боеприпасов идти на таран стало быстро известно немецким пилотам и оказывало на них огромное психологическое воздействие. Они боялись таранных ударов и вступали в бой с нашими истребителями только при количественном превосходстве.
В начале войны наши бомбардировщики несли потери в основном оттого, что летали на боевое задание без сопровождения истребителей. Были приняты меры по их надежному прикрытию.
Советские летчики-истребители хорошо понимали важность прикрытия своих боевых друзей и защищали бомбардировщики от атак "мессершмиттов", не жалея собственной жизни.