— Сивый… — неловко начал он, глядя на наш поредевший и подавленный отряд. — Что людям сказать?
Десятник лишь бросил взгляд на Рейна, и тот, тоже не говоря ни слова, отцепил от седла здоровенную покрытую острыми наростами демоническую голову. Та с гулким звуком упала на землю и покатилась прямо к ногам старосты пока не замерла прямо перед ним, уставившись в ночное небо своими уже потухшими глазами.
Глава деревни вздрогнул, но нашел в себе силы побороть страх. Обернувшись к опасливо ожидающим мужикам, он крикнул:
— Чего встали?! Не видите, помощь нужна?! Стаскивайте их с коней и уложите в постель. Да бабам скажите, что раненые у нас, пусть самых сметливых выберут для ухода.
— А если тварь?.. — спросил кто-то из толпы. — Ну, заявится, значит, пока мы…?
— Нет больше твари, — отрезал староста. — Мрачные сделали свою работу. Живо за дело!
После этого я смутно что помнил. Вроде куда-то тащили, но бережно. Вроде чем-то поили, но слава богу не отравой. Поутру пытались накормить, но еда не пошла. В общем, двое суток выпало из моей жизни, пока я не пришел в себя. Рейн периодически заходил навестить, сам он быстро оправился, и его истощение носило лишь физиологический характер. Я же пытался восстановить свой организм сразу на двух фронтах. Думаю, Виола сейчас занимается тем же самым. Во время визитов Рейн не то, чтобы молчал, но и на тему произошедших событий особо не говорил. Больше делился информацией про остальных выживших, которых расселили по свободным койкам, да последними деревенскими новостями.
Оказалось, что все-таки один из парней Сивого уцелел. Тот, которого сбросило с лошади, когда демон швырнул в него нашу приманку. Он сломал руку да ушиб голову, но жить будет. Вот так несчастье обернулось для него спасением. Еще парень поведал, что Сивый, который пришел в себя, но пока был не в силах встать с кровати, сегодня орал на Митрофара, который наотрез отказывался посылать в лес людей, чтобы забрать тела погибших там ребят. Но то, наверное, от бессильной злобы на самого себя. Вряд ли он действительно злится на старосту, который после такого опасается посылать в лес своих деревенских.
А еще по секрету поведал, что пытался заглядывать к Виоле, тайком. Так как сама та велела лишь принести ей воды и еды, после чего закрыть дверь и никого к себе не пускать. Ходили слухи, что от изнеможения она превратилась в старуху, волосы выпали, кожа ее сморщилась, а титьки обвисли, ибо вся красота и молодость ее ненастоящие, а лишь благодаря колдунству. Надо ли говорить, что авторами таких сплетен в основном были местные деревенские зазнобы.
А еще, общаясь с Рейном, я уловил, как изменилось его отношение ко мне. Нет, он не стал вежливым и тем более почтительным. Даже благодарным его нельзя было назвать. Скорее он видел теперь во мне не только алчного до денег наемника, но и человека, который имеет представление о долге и чести, хоть они и были по-прежнему неразрывно связаны со взятыми на себя обязательствами по контракту.
Когда, наконец, смог самостоятельно одеться и уверенно стоять на ногах, я вышел во двор. Но не успел я порадоваться все ещё иногда пригревающему после полудня солнышку, как к нам пожаловали гости. В Хвосты въезжал крупный отряд, не меньше 3-х десятков конных, среди которых, судя по одеждам, было как минимум двое магов. А еще я впервые увидел рыцаря Ордена. Спутать его с кем-то другим было сложно. На огромном коне восседал воин, габаритами не уступавший нашему Горунару, даже, пожалуй, мощнее. Бычья шея, руки толщиной с мою ногу, облаченный в тяжелый латный доспех, он каким-то чудом сохранял удивительную подвижность, и складывалось впечатление, что немалый вес брони никак его не тяготит. А об отполированный полуторный меч, притороченный сейчас к седлу, казалось, можно порезаться, просто подойдя поближе. Я уже не говорю про артефакты, разместившиеся на шее и запястьях.
— Вот он, главный потребитель алхимии высшего порядка, — неожиданно появившаяся рядом Виола тоже сейчас взирала на олицетворение воинской стати и силы. Только делала она это с презрительной ухмылкой. — Закатники верят, что укротили саму Бездну, забирают ее силу, искореняя скверну. Играют с тем, чего совсем не понимают. Ничто заемное не бывает даром, за всё нужно платить.
— А я вот слышал, что твои груди без колдовства превратились в сухие старушечьи мешочки, что свисают до пупа, — не поворачивая в ее сторону голов
— И это правильно, Мазай, — согласилась она. — Тебе куда важнее знать, что он о-очень силен. Тем более, что это не просто рыцарь Ордена, а кто-то из его верхушки. Осталось понять, зачем он здесь.
Тем временем, воины вошли в деревню и заполнили собой всю центральную площадь.
