- Нет, - однако, девушка все более слабела, и какой-то частицей своей души преподобная Пайпер Либби этому радовалась. Позже ей станет противно; позже она будет думать о себе: «Ты ничем не отличаешься от тех мужиков, насилие есть насилие». Но сейчас здесь присутствовало наслаждение, как наслаждение было в том, чтобы сдирать со стены и рвать в клочья драгоценный плакат, конечно же.
«Мне это нравится, потому что от этого больно, - думала она. - Больно в моем сердце».
Она наклонилась над заплаканной девушкой.
- Прочисти себе уши, Сэмми, потому что тебе нужно услышать, что я тебе скажу. Они сделали это раз, они сделают это вновь. И тогда, когда появится другая женщина с кровоточащим влагалищем, а то еще и беременная дитятей кого-то из тех насильников, я приду к тебе, и я скажу…
- Нет! Перестаньте!
- Что ты поспособствовала этому. Это ты была там и подстрекала их.
- Нет! Это не я, это Джорджия! Джорджия их подстрекала, - зарыдала Сэмми.
Пайпер сразу ощутила холод. Женщина. Какая-то женщина была там. В голове ее красная трещина разошлась еще шире. Скоро она начнет изрыгаться лавой.
- Назови мне имена, - повторила она.
И Сэмми назвала.
14
Джеки Веттингтон и Линда Эверетт сидели в машине перед «Фуд-Сити». Магазин, вместо восьми, сегодня должен был закрыться в пять часов. Их сюда послал Рендольф, потому что считал, что раннее закрытие может послужить причиной беспорядков. Неумная идея, потому что в супермаркете было почти пусто. На парковке стояло с десяток машин, а несколько клиентов, которые еще делали покупки, двигались вяло, словно одновременно смотрели какой-то общий глупый сон. Обе полицейские видели только одного кассира, подростка по имени Брюс Ярдли. Вместо кредитных карточек, мальчик принимал только денежную наличность и расписки. Мясной прилавок выглядел убого, однако цыплят там было еще полно, а большинство полок с консервами и сухими продуктами были плотно затарены жестянками и коробками.
Они ждали, пока супермаркет покинут последние покупатели, когда зазвонил телефон Линды. Она взглянула на экран и ощутила укол страха в животе. Звонила Марта Эдмандс, которая присматривала за Дженнилл и Джуди, пока Линда и Расти были на работе - а на работе они находились почти беспрерывно с той поры, как опустился Купол.
- Марта? - спросила она, молясь, чтобы там ничего не случилось, чтобы Марта просто спросила ее, нормально ли, если она сводит девочек на площадь, или еще что-нибудь такое. - Марта, у вас все хорошо?
- Ну… да. В целом, в общем, - Линду поразила тревожность, которую она расслышала в голосе Марты. - Но… ты знаешь о тех судорогах?
- О Господи… У нее был припадок?
- Думаю, да, - сказала Марта, и поспешила добавить: - Они сейчас в полном порядке, разрисовывают картинки в соседней комнате.
- Что случилось? Расскажи мне!
- Они сидели на качелях. Я занималась моими цветами, готовила их к зиме…
- Марта, прошу! - вскрикнула Линда, и Джеки дотронулась до ее руки.
- Извини. Начала лаять Одри, и я обернулась. Я спросила: «Солнышко, с тобой все хорошо?» Она не ответила, просто слезла с качели и села под ней, ну там, знаешь, где ямка, которую вытоптали ногами? Она не падала, ничего такого, просто сама села. И смотрит прямо перед собой и чавкает губами, как вот вы меня предупреждали, что такое может быть. Я подбежала… ну, чуточку ее встряхнула… а она и говорит… сейчас, вспомню…
«Вот оно, - подумала Линда. - Остановите Хэллоуин, вы должны остановить Хэллоуин».
Но нет. Там было кое-что другое.
- Она говорит: «Розовые звезды падают. Розовые звезды падают. За ними остаются полосы». И тогда еще: «Здесь так темно, здесь так плохо дышать». После чего она очухалась и сейчас у нас все в порядке.
- Слава тебе, Господи, - произнесла Линда, и тогда уже переключилась мыслями на пятилетнюю дочурку. – А с Джуди все обстоит благополучно? Это ее не напугало?
В телефоне зависла длинная пауза, а потом Марта сделала выдох:
- Ох.
- Что ох? Что должен означать этот твой ох?
- Так это было с Джуди, Линда. Не с Дженнилл. На этот раз это случилось с Джуди.
15
- Я хочу поиграть в ту другую игру, о которой ты говорила, - говорил Эйден Каролине Стерджес, когда они остановились на площади поболтать с Расти. Другая игра, которую она имела в виду, называлась Красный Свет, хотя Каролин почти не помнила ее правил - не удивительно, если последний раз играла в нее, когда ей самой было лет шесть или семь.
Однако, как только они оказались перед деревом в просторном дворе «пасияната», правила ей тут же припомнились. И, как не удивительно, вспомнил их также Терстон, который не просто готов был поиграть, но, как показалось, к этому стремился.
- Помните, - поучал он детей (которые сами каким-то чудом никогда не были знакомы с наслаждением от игры в красный свет), - она может считать до десяти с любой скоростью, как ей захочется, но если она, обернувшись, поймает кого-то в движении, тот должен вернуться туда, откуда начал.
- Меня она не поймает, - заявила Алиса.
- И меня, - решительно произнес Эйден.
