Джинни забывает о том, что девушек ждут в госпитале. Она забывает о том, что надо было бы вытянуть их из этой опасной, шаткой ситуации. Она даже забывает о Ванде Крамли с ее инфарктом. Она бросается вперед, локтем отталкивая кого-то со своего пути (это Брюс Ярдли, кассир, который также приторговывает наркотой, он трясет кулаком вместе со всем людом), приближаясь к Мэлу с Фрэнки. Оба засмотрелись на все более и более нависающую толпу и не замечают ее приближения.
Джинни поднимает вверх обе руки, на мгновение, становясь похожей на злодея из вестерна, который сдается шерифу. А тогда сводит их вместе, давая одновременно подзатыльник обоим копам.
- Сучьи сыны! - кричит она. - Как вы посмели, гребанные падлы? Псы вонючие! Пойдете в тюрьму за это, на хер вся ваша ба…
Мэл не думает, просто реагирует. Он бьет ее прямо в лицо, ломая ей очки и нос. Она оступается назад, вскрикивает, льется кровь. Ее старомодная медсестринская шапочка освобождается от шпилек, которые ее поддерживали, и кувырком летит с ее головы. Брюс Ярдли, юный кассир, хочет ее подхватить, но промазывает. Джинни ударяется о вереницу магазинных тележек. Они катятся поездом. Она падает на ладони и колени, захлебываясь воплем от боли и шока. Капли красной крови из ее носа - не просто поломанного, а разрушенного - начинают падать на большие желтые буквы КО в надписи НЕ ПАРКОВАТЬСЯ.
Толпа на мгновение замирает, ошарашенная, только Джина и Гарриэт бросаются туда, где скорчилась Джинни.
И тогда поднимается голос Лиссы Джеймисон, ясное, чистое сопрано:
- ВЫ СВИНЬИ УБЛЮДОЧНЫЕ!
Тут-то и летит первый камень. Того, кто бросил первый камень, так и не был идентифицирован. Наверное, это было первое преступление, из которого Неряха Сэму Вердро вышел сухим.
Джуниор подбросил его почти до центра города, и Сэм, с видениями танцующего виски в голове, отправился по восточному берегу Престил, чтобы выбрать себе правильный камень. Тот должен был быть большим, но не очень, потому что он тогда не сможет его бросить точно, даже если когда-то - столетие тому назад, как ему казалось иногда, а иногда, словно прошлым вечером - он выступал стартовым питчером «Уайлдкетс» в первом матче турнира штата Мэн. Наконец-то он его нашел, неподалеку от моста Мира: фунт, или полтора весом и гладенький, словно гусиное яйцо.
- И вот еще что, - сказал Джуниор, высаживая из машины Неряху Сэма. Это что-то не было идеей Джуниора, но Джуниор не сообщил Сэму об этом, потому что вел себя не хуже шефа Рендольфа, который приказывал Веттингтон и Моррисону оставаться на своем посту. Иначе было бы неполиткорректно.
- Целься в девку, - такой была последняя установка Джуниора Неряхе Сэму перед расставанием. - Она это заслужила, и не промажь.
Пока Джина с Гарриэт в своих белых униформах наклоняются к обмякшей, плачущей, истекающей кровью старшей медсестре (и внимание всей толпы переключилось тоже туда), Сэм взмывает вверх, как он это делал когда-то давно, в 1970-м, бросает и впервые за последние сорок лет попадает именно туда, куда хотел.
Хотя и в чужую ему цель. Кусок испещренного кварцем гранита весом двадцать унций бьет Джорджию Руа прямехонько в губы, ломая ей челюсть в пяти местах, вместе со всеми зубами, кроме четырех. Она юлой ударяется о витринное стекло, челюсть у нее гротескно отвисает едва ли не до груди, из разинутого рта льется кровь.
Моментально следом летят еще два камня, один бросает Ричи Кильян, второй - Рэндол. Камень Ричи принимает затылок Билла Оллната, и школьный сторож падает наземь, неподалеку от Джинни Томлинсон. «Вот блядь! - думает Рики. - Я ж хотел попасть в какого-нибудь падлючего копа!» Не только потому, что получил такой приказ, такая у него с давних пор была собственная мечта.
Бросок Рендола окажется более точным. Он кидает свой камень точно в лоб Мэлу Ширлзу. Мэл падает, словно синий почтовый мешок.
