За это время Магнус смог привыкнуть к обществу лошадей, но иногда вздрагивал, когда накатывали воспоминания, в которых он чуть не оказался под копытами.
— Нет. Я научился с ними обращаться, — в его глазах сверкнули лукавые искорки. — На тебя чем-то похожи.
Алек рассмеялся.
— Кэсси как-то сказала, что, если проводишь всю жизнь с лошадьми, сам становишься чуть-чуть лошадью, — он провёл пальцами по щеке Магнуса. — И я никогда не предам тебя.
Лукавство во взгляде кошачьих глаз превратилось в откровенную хитрую усмешку.
— До тех пор, пока я даю тебе сахарок?
— Магнус! Ты не можешь побыть серьезным и пять минут? Я тут вообще-то говорю, что собираюсь провести с тобой всю оставшуюся жизнь.
Макмиллан и Пилигримм, наблюдающие за этой сценой, тихонечко заржали. Рэмбранд фыркнул.
