Майкл Беннет подъезжал к родным местам. Вот впереди, у развилки, знакомая с детства бензозаправочная станция Старого Джо. Журналист сбросил скорость, затормозил у колонки. Сколько помнил себя Майк, Дядюшка Джо всегда сидел на потемневшем от времени и мазута крыльце своего дома, вмещавшего под одной крышей спальню самого Джо и салун, где можно хлебнуть виски, купить сигареты, сэндвичи, выпить чашечку кофе.
Майк, приветливо улыбаясь, вылез из машины.
— Хэлло, Дядюшка Джо! Как поживаете? Мне полный бак и бутылочку кока-колы.
Старый Джо легко оторвал своё рыхлое тело от крыльца. Рука Беннета утонула в огромной ладони хозяина станции. Джо вынул изо рта незажжённую трубку, и его известный всем шофёрам дальних перевозок бас покрыл рёв проносящихся мимо по автостраде машин.
— Здравствуй, малыш, рад видеть тебя целым и здоровым! Боб читал мне твои репортажи из Центральной Америки. На фотографиях в журнале ты выглядел не таким бодрым.
— Ерунда, пуля прошла навылет, кость не задета. Я больше мучился от лихорадки, чем от раны. А у тебя, я вижу, новая соска?
— На своем веку, малыш, я сгрыз больше трубок, чем ты написал слов, — улыбнулся Старый Джо, демонстрируя два ряда не по возрасту белых крепких зубов. Он достал из холодильника бутылочку кока-колы, легко сковырнул пробку и подал напиток журналисту.
— Семь лет не был дома, — сдирая с шеи галстук, сказал Беннет. — Как там мои? Как Сэм?
— Здоровы, — прорычал Старый Джо, заправляя бак. — Братец твой сейчас в армии, уже сержант. Его часть стоит тут, недалеко. Он часто проезжает мимо. У нас ведь в Городке отгрохали гостиницу с рестораном. «Дикий Запад» называется. Офицеры каждый выходной там гуляют. Потом Сэм отвозит их назад, в часть. Сегодня у нас четверг? Значит, послезавтра жди его в «Диком Западе».
— А где сейчас Джимми Бакстер? Все ещё служит в полиции? — Журналист снял синий вельветовый пиджак, бросил его в машину.
— Бакстер теперь у нас шериф, — выключая счётчик, пробасил Старый Джо. — Два года назад в ресторане его здорово помяли во время драки между солдатами и парнями с окрестных ферм. Теперь треть молодёжи Городка служит в полиции. Ты сам-то надолго в родные края?
— Надоело валяться в госпитале. Рука давно зажила. Каменные джунгли летом ничем не лучше экваториальных, так что мой босс и врачи разрешили мне провести несколько недель на отцовской ферме.
Журналист закатал рукава голубого батника, расстегнул две верхние пуговицы, сел за руль.
— Послушай, малыш, — Старый Джо знаком попросил подождать подъехавший рефрижератор, бросил водителю банку пива. — Позавчера я послал Боба в Городок: у меня кончаются запасы. Этот паршивец до сих пор не вернулся. И телефон молчит, видно оборвался кабель. И как назло ни одной машины оттуда!
— Хорошо, Дядюшка Джо, я разыщу его и надеру уши. — Журналист допил кока-колу и вытащил бумажник.
— Спасибо, Майк. — Старый Джо бросил на сиденье рядом с Беннетом ещё одну бутылочку напитка и зелёную пачку «Салем». — Если с парнем что случилось, пришли кого-нибудь ко мне с весточкой.
— Ерунда, твой внук не из тех, кто даст себя в обиду. Сколько ему сейчас? Семнадцать? В его возрасте я уже год как сбежал из-под родительского крова. Пусть немного развлечётся с городскими девчонками. Я сам привезу тебе всё, что надо.
Журналист захлопнул дверцу, мотор мягко заурчал. Съезжая с автострады на старое узкое шоссе, ведущее в Городок, Майк видел в зеркальце высокую мешковатую фигуру, стянутую выгоревшим на солнце комбинезоном. Ветер шевелил длинные седые волосы. Джо задумчиво смотрел вслед машине журналиста, его крепкие зубы, как всегда, грызли деревянный мундштук трубки.
Через час петляющее между длинных рекламных щитов шоссе упёрлось в широкую полосу дымящейся гари. От неожиданного жуткого зрелища выжженной земли с остатками искорёженных огнём автомобилей и обезображенных трупов Беннет резко нажал на тормоз. Визг покрышек заглушил автоматную очередь, взметнувшую перед бампером фонтанчики пепла. Журналист распахнул дверцу и, вывалившись наружу, ящерицей втиснулся под машину. В нос ему ударил запах гари и палёного мяса. Следующая очередь прошила лобовое стекло. Майк осторожно поднял руку, вытащил из машины сумку с портативной кинокамерой. Прячась от неизвестного стрелка за автомобилем, журналист отполз к кювету. Скатываясь в заросшую серой от пыли травой яму, он услышал последнюю очередь. Бензобак взорвался, и взятая напрокат машина Беннета окуталась пламенем и чёрным дымом.
Беннет осторожно выглянул из-за угла. Центральная площадь была пуста, если не считать полицейской машины у входа в ярко освещённый участок. За время, пока Майк почти ощупью пробирался по знакомым с детства улочкам, он не встретил ни одного человека. Все окна черны. Ни за одной дверью не слышно музыки, разговора или детского плача. Вообще в Городке не горел ни один фонарь. Журналист благодарил детские игры в сыщиков, когда в поисках Коварного Убийцы они с Джимом облазили весь Городок.
