После бесчинств инквизиции мир стал биполярным. Ведьмы и колдуны вынуждены были уйти из одного мира и основать Новый, где не будет сегрегации по магическому признаку. Они не учли одного, – люди, хоть одарённые магической силой, хоть нет, всегда будут тяготеть к социальному разделению. Видов магической одаренности много, однако, магическое общество уверено: огненная магия опасна. В Новом мире быстро появляются свои законы и свои ограничения,направленные только на огнемагов. дин из таких огнемагов – Алва Арригориага решает втайне от семьи и друзей бороться за восстановление прав огненной магии
Дарья Крылова
Яркими всполохами взвился в ночное небо огонь. Вокруг него собрались черные фигуры зевак. Для них он был словно яркий цветок в черноте ночи – красивый, завораживающий. И совсем не несущий смерть, хотя его предназначение в ту ночь заключалось именно в этом.
Вытащенный из оков домашнего очага, где, прирученный, готовил еду и согревал дом, заботливыми руками он вырос до по истине устрашающих размеров и теперь поедал находящуюся внутри душу. Повинную лишь в том, что она немного отличалась от всех тех сотен душ, находящихся в относительной безопасности по другую сторону завесы огня. Она отличалась от них тем, что умела завивать волосы без помощи раскаленных щипцов. И завивала их своей госпоже много лет, пока однажды это не увидели другие слуги, и, дабы не навлечь на свои души беды еще большей, чем уже случилась, поспешили сообщить о случившимся в нужное место.
«Ай, хорошо горит!» – решился выкрикнуть кто-то из толпы.
Смельчаку не ответили. Зрелище полыхающей в ночи ведьмы завораживало, но желание выкрикивать лозунги или горланить песни, не вызывало.
Рядом с завороженной толпой, объединенную на время горения в единое живое существо с общим на всех сознанием, выделялся человек. Один человек стоял недалеко, всего на какой-то шаг от скопления людей. Он смотрел на огонь, как и все. Но думал не о величии оранжевого пламени в черноте ночи. Нет, во время сожжения ведьмы, он имел смелость
Нет, Альваро Эрнандес, и отправивший ведьму в огонь, думал не о ведьме и не об огне. В этот страшный час он имел наглость думать исключительно о себе. И еще немного о том, что если бы у него была возможность прокрутить время назад, он сделал бы все то же самое, и ни разу не поверил бы ведьме, клявшейся и божившейся ему всеми дорогими для нее вещами, что она больше так не будет. Он знал, по себе знал, что они так не умеют. Потому что ведьма не может жить без того, что определяет её суть. Без магии. Они дорожат своим волшебством, потому что живут, чтобы колдовать. А людям, обыкновенным людям, не нужна магия. Она им непонятна и опасна, потому что они не могут объяснить себе, откуда она взялась, а главное, как именно может быть использована. Какова гарантия, что ведьма не использует магию против человека? Эта девушка завивала своими пальцами волосы госпожи, но с таким же успехом, она могла выжечь на коже своей госпожи какой-нибудь страшный знак, или же прижечь её так, что та бы погибла от ожога.
Альваро было совершенно ясно: единственный путь, которым возможно решить ведьмовской вопрос – уничтожение ведьм. Никакими запретами магии, никакими законами для волшебников невозможно было решить проблему магии. А если ведьмы не согласны, то пускают уходят.
Огонь догорал. В воздухе плавал отчетливый запах жаренного мяса, приправленный криками боли и проклятий, что умирая, посылала в его адрес девушка. Нет, он ни о чем не жалел. То, что сделал, он сделал по собственной воле, в здравом уме и твердой памяти, следуя собственным соображением и идеалам.
У Армадио Кабрера было шестеро детей: старший сын Кабрера, Альфонсо, работал помощником трактирщика. Работа не Бог весть какая безопасная, с учетом того, что именно на Альфонсо лежала обязанность выставлять за дверь особо набравшихся клиентов, а также стрясти с них причитающееся за выпивку. Старшей дочери, Адоре, минуло восемнадцать, но замуж ее так и не выдали. Можно было бы подумать, что она не вышла лицом, когда бы ее пронзительные голубые глаза и душистые золотые волосы, забранные в пышную косу, не пленили сердце каждого, кому доводилось опрометчиво бросить взгляд на хорошенькую служанку. Адора, вместе с матерью, работала в одном богатом доме на одной из главных улиц Мадрида. Мать была кухаркой, а Адора была камеристкой дочери герцога.
Надо сказать, что готовила синьора Кабрера настолько непревзойденно и держала господскую кухню в таком порядке, что завистливые слуги, начали поговаривать о том, что уж не магией ли приправляет главная кухарка свои блюда. В общем, сослуживцы мать и дочь Кабрера, мягко говоря не любили, а не мягко – спали и видели, как изжить этих двоих из дома.
