Съемки были изнурительными, сцены переснимали месяцами, страсти кипели нешуточные. Она заново открывала в себе эмоции, которых давно не испытывала, и, когда снималась сцена, в которой она уходила от своего экранного мужа, а он кричал, чтобы не бросала его, Шона чуть не отдала концы. Режиссеру пришлось дать ей выходной, чтобы пришла в чувство.
Когда съемки завершились, Шона чувствовала опустошение и вместе с тем душевный подъем. Она раскрылась эмоционально и сыграла свою героиню так, как сама от себя не ожидала, – впервые в жизни она ощущала себя настолько живой.
В следующем году фильм получил номинации практически во всех основных категориях «Золотого глобуса» и «Оскара». Шона и Дэн впервые вместе присутствовали на церемониях вручения наград, и Дэн советовал ей получать удовольствие от происходящего.
– Вот это и есть Голливуд, детка, – сказал он уголком рта с фальшивым американским акцентом, когда они стояли на красной дорожке «Золотого глобуса».
Шона, верная своему обещанию, была в платье, сшитом Рокси. Оно было сине-голубое, сидело точно по фигуре и смотрелось не настолько броско, чтобы затмевать других актрис, номинированных в той же категории, но вместе с тем элегантно, с тонким намеком на стиль Грейс Келли. Шона то и дело щипала себя, не в силах поверить, что она была номинирована. Фильм был по достоинству оценен во всем мире, а ее исполнение роли изломанной, обиженной на жизнь и в то же время несчастной жены привлекло к ней общее внимание.
Весь вечер вспыхивали фотоаппараты, звучали интервью, а потом вдруг Ширли Маклейн стала зачитывать имена номинантов. Шона была уверена, что не выиграет, и сохраняла на лице улыбку, опасаясь, как бы ее расстроенный взгляд не попал в объектив камер. И все же, услышав себя в числе номинантов, она почувствовала внутреннюю тоску – она мечтала получить заветную награду, но не смела на это надеяться.
Ширли Маклейн медленно открыла конверт – казалось, время на секунду остановилось – и радостно взвизгнула:
– Премия в категории «Лучшая актриса второго плана» достается другой рыжуле – Шоне Джексон!
Глаза Дэна сияли любовью и гордостью, когда Шона встала с места. Она держалась со скромным достоинством, поблагодарила режиссера и съемочную группу и посвятила награду раненым ветеранам и членам их семей, которым война принесла столько страданий. Благодарственную речь она отрепетировала заранее, на этом настоял Дэн, хотя Шона была убеждена в том, что шансов на победу у нее нет. И теперь она была признательна ему за настойчивость.
Но когда она позировала для фотографий и отвечала на вопросы журналистов, прижимая к груди «Золотой глобус», она поняла, что единственным человеком, которого она забыла поблагодарить, был Дэн.
Обычно Дэну Джексону нравилось бывать на Каннском кинофестивале. Здесь не было одержимости Голливудом, европейская направленность предполагала встречи с режиссерами-единомышленниками и беседы с вдумчивыми интервьюерами о любви к кино. Тем не менее график был сумасшедший, только сегодня у него брали интервью Джонатон Росс, «Развлечения сегодня вечером», BBC и голландская съемочная группа. За обедом он обсуждал с Сэмом Мендесом финансирование нового проекта, а вечером они с Шоной ужинали с Тимом Роббинсом и Сьюзан Сарандон после показа фильма «Колыбель будет качаться», который претендовал на заветную «Золотую пальмовую ветвь». Но плотный график был наименьшей из его проблем.
В данный момент Шона давала интервью французскому телешоу, а он остался в отеле – это было его единственное маленькое «окошко». Он собирался быстро принять душ и одеться.
Дэн стоял в ванной и разглядывал себя в большое зеркало с подсветкой, которое ничего не скрывало. Ему было под пятьдесят, и часы, проведенные на беговой дорожке в домашнем спортзале, или бег трусцой по променаду неподалеку от их растянувшегося вдоль побережья особняка в Малибу никак не влияли на жировые отложения, скопившиеся на боках. В каштановых волосах сильно проглядывала седина, лицо покрывали – он предпочитал думать «прорезали» – морщины, под покрасневшими глазами набрякли мешки. Боже, ему нужно поспать.
Он, как всегда, брызнул на себя «4711» – Шона заботилась о том, чтобы запас одеколона не иссякал. «Мне нравится по запаху определять, что ты близко», – шутила она. Потом он открыл несессер и достал пузырек с таблетками.
– Вам нужно притормозить, – сказал врач. – Никакого табака, алкоголя и «снежка» – у вас давление зашкаливает.
Дэн запрокинул голову и проглотил суточную дозу таблеток от гипертонии. Он не был уверен в том, что они помогают.
Потом он прошел в спальню и сел на край кровати. Они остановились в отеле «Барьер Ле Мажестик», окна апартаментов выходили на набережную Круазетт, а дальше открывался вид на Средиземное море. Не в первый раз Дэн подумывал о том, чтобы спуститься к берегу, войти в море – и не вернуться.
