Раздался треск, эхом разносящийся по лесу. За ним еще один, и еще. С любопытством наблюдала, как волчья шерсть превращается в кожу, лапы заменяются руками и, прежде чем я успела осознать, что происходит, передо мной оказался Макс.
Совершенно обнаженный.
– Я не причиню тебе вреда, – заявляет он, делая шаг вперед.
– Нет! – кричу я, делая два шага назад. – Не подходи ко мне.
Глаза Макса полны печали, но я не могу сейчас на этом сосредоточиться.
Макс – оборотень? Оборотни существуют?
Половину своей жизни я провела в страхе перед одним человеком, а теперь стою перед одним из самых могущественных мифических зверей в художественной литературе.
– Пожалуйста, – задыхаюсь я, сглатывая ком в горле. – Пожалуйста, просто отпусти меня. Я никому не скажу, клянусь.
– Алиса, – говорит он, протягивая мне руку. – Алиса, пожалуйста, позволь мне все объяснить.
Я отрицательно качаю головой. Из моего рта вырываются всхлипы, и я не могу сосредоточиться, чтобы остановить их.
– Что ты такое? – спрашиваю я.
– Ликан, – объясняет Макс.
– Что такое ликан?
– Люди называют нас оборотнями, но это не совсем правильный термин. Ликантроп – вот правильное название нашего вида.
– Ты можешь превратиться в волка, – заявляю я шокировано, явно не осознавая очевидное.
– Да.
– Но сейчас не полнолуние, – отвечаю я, нахмурившись.
Максу хватило наглости тихонько рассмеяться.
– Нам не нужно ждать полнолуния. Мы просто одновременно люди и волки. Многие из нас предпочитают жить как волки там, где это возможно, живя в густом лесу или безлюдных местах. Например, одна область на севере является домом для многих стай ликанов, которые проводят большую часть своего времени как обычные волки. Однако луна в некотором смысле влияет на нас. Полнолуние сильнее активирует нашу ликаническую сторону. Мы не всегда можем контролировать оборот. Мы злимся и раздражаемся.
Пока Макс говорит, я пытаюсь спланировать побег. Моя единственная беда в том, что я совершенно заблудилась посреди леса и не понимаю, где путь к дому.
– Ты не причинишь мне вреда, верно? – спрашиваю я с опаской.
Макс качает головой:
– Я бы умер, если бы причинил тебе вред.
Его голос звучит искренне, но я понятия не имею, действительно ли он говорит правду. Я вытираю слезы с глаз и оглядываюсь в том направлении, откуда пришла.
– Ты покажешь мне дорогу из леса? – с надеждой спрашиваю.
Макс кивает и идет обратно в том направлении, откуда мы пришли. Я стараюсь соблюдать дистанцию между нами, хотя знаю – если он передумает – я умру.
Вскоре лес редеет, и я вижу гравий дороги и красные кирпичные дома. Перед нами открывается знакомая тропинка, и я вижу, что Макс вывел нас к поместью.
– Заходи в дом. Мы можем тебе все объяснить, – говорит он.
– Мы? – задыхаюсь я.
– Моя семья, – объясняет Макс, как будто это очевидно.
Я качаю головой. Одного превращения человека в волка мне хватит на всю жизнь.
– Пожалуйста, отпусти меня домой, мне нужно подумать, – говорю я ему.
Макс выглядит разбитым. Молчит и тихо кивает.
– Я могу дать тебе время до завтра, но потом ты должна поговорить с моей семьей. Пожалуйста, – добавляет он в отчаянии, – никому не говори. Риски для тебя гораздо выше, чем для нас.
Я не собиралась рассказывать об этом ни одной душе. Все равно мне бы никто не поверил. Мне просто нужно было выбраться отсюда, и, учитывая наш с мамой опыт в бегах, я знаю, что для переезда потребуется время.
Я поспешно отхожу от Макса и с облегчением обнаруживаю, что он отворачивается и направляется обратно в поместье. Я перехожу на легкий бег, а затем на быстрый и, наконец, достигаю двери гостевого дома. Я открываю ее и забегаю внутрь, быстро закрывая все замки.
С бешено колотящимся сердцем стою у двери. Очень хотелось плакать, но у меня нет времени. Я могу поплакать потом, когда окажусь в безопасности. Мама сейчас с Евгенией, и мне нужно отправить ей сообщение…
Я замерла. Евгения была матерью Макса.
Мама.
Мама в опасности? Могу ли я оставить ее? Мама не знала обо всем этом. Она будет безопасности, если ничего не узнает.
Я должна верить, что с ней все будет в порядке.
Я нашла свой рюкзак под кроватью и начала бросать внутрь все необходимое. Деньги, телефон, паспорт, пара рубашек, нижнее белье и пара брюк. Джинсы были слишком громоздкими. Я сменила черные балетки на кроссовки, надела топ с длинными рукавами, черные легинсы и бейсболку. Не такая уж хорошая маскировка, но, учитывая, что я никогда их не носила, эта одежда наверняка частично перебьет мой запах.
Внезапно меня озарила мысль. У оборотней обостренное обоняние? В книгах и кино говорят, что да.
Я распылила мамины духи на все свое тело, задыхаясь от невыносимого запаха. Затем я обрызгала одежду сильным дешевым дезодорантом, надеясь, что он замаскирует мой запах.
Макс сказал, что даст мне время до завтра.
У меня было двадцать четыре часа, чтобы выбраться из Тихолесья и исчезнуть навсегда.
Но что-то подсказывает мне, что Макс хочет меня даже больше, чем Дэн, и он не остановится ни перед чем, чтобы найти меня.
