– Одни из них реальны, а другие нет?
– Нет, – он облизнул губы черным языком и сглотнул, – но и да.
– Боюсь, это не ответ, мистер Бенджамин.
– Реальность в этих краях – странная, очень странная вещь, мисс Хелстон.
Я остановилась. Мое беззаботное любопытство улетучилось, едва взгляд упал на последнюю в длинной галерее картину. При виде открывшегося глазам пейзажа во рту пересохло. Передо мной была прибрежная поляна, поросшая плакучими ивами. Река немыслимым образом завивалась вокруг заросшего деревьями острова, как бы беря его под защиту своей тугой спирали. Все это казалось до боли знакомым.
Ивы любовно склонялись к реке и ласкали воду перешептывающейся листвой. Я подумала о тайнах, которыми они делились, и странная дрожь пробежала по моей спине.
– Мисс Хелстон?
Раздались шаги возвращавшегося гнома, который до того момента пребывал в уверенности, что я все еще следую за ним. А мне было не оторвать взгляда от хоровода ив.
– Это место реально? – услышала я собственный вопрос, но голос мой звучал как будто издалека.
– И реально, и нет.
– Значит, я могу туда отправиться?
– Обойдется недешево, – пожал плечами гном, но его сердце явно не лежало к этому разговору.
Я глубоко вздохнула, отбросила воспоминания, которые болезненным узлом завязывались в груди, и заставила себя посмотреть на спутника:
– Вы опять излишне загадочны, мистер Бенджамин.
– Приношу свои извинения. Это было очень грубо с моей стороны.
Он старался произносить слова гораздо четче, чем обычно, даже чрезмерно, отчего движения его губ превращали оксфордский выговор в пародию. Гном снова оглянулся с видом ребенка, который задумал стянуть что-нибудь из кладовой.
– С вами все в порядке, мистер Бенджамин?
– Нет, нет, совсем нет. Нет, – еще один вороватый взгляд через плечо. Затем гном снял очки и протер их о свой драный жилет. – Я очень боюсь Бледной Королевы.
– Маб?
Он съежился:
– Лучше не называйте ее по имени, мисс ‘элстоун.
Я не смогла определить акцент, проскользнувший в его хриплом голосе, но когда мистер Бенджамин, нахмурив брови, встретился со мной взглядом, всякие сравнения с детской робостью исчезли. В его глазах стоял неподдельный ужас.
– Тому есть причина?
Он покачал головой, опустил затуманившийся взгляд и снова дрожащими руками надел очки. Его акцент вернулся, но в этом чувствовалась некая приземленность. Мистер Бенджамин отчего-то стал казаться более реальным.
– Некоторыми вещами в этих краях учишься не рисковать.
– Рисковать?
– Имена обладают древней силой, мисс Хелстон. Я бы обратил на это внимание.
– Я… я так и поступлю, – я одарила его, как сама надеялась, храброй и ободряющей улыбкой.
– Поговаривают, что Воющий Герцог и Властитель Ветров самые жестокие. Поговаривают, что Повелевающий Страхом самый сильный и могущественный. Хранитель Торжища самый расчетливый. Цветастый Король, Та, Что Спит За Горами, и Потерянные Императоры самые непредсказуемые и непостоянные… Все это правда, вы должны понимать, – он сглотнул. – Но осмелюсь сказать, больше всего я боюсь Бледной Королевы.
– Почему же?
В ответ губы мистера Бенджамина растянулись так сильно, что стали видны его скругленные коричневые зубы. Это была улыбка, но без малейшей капли веселья.
– Потому что она самая человечная.
Большой зал располагался в сердце самой старой, как я сочла, части замка. Здесь оказались украшенные геометрическими узорами каменные арки и огромный пустой камин. На овечьих шкурах чернильной лужей растекся пес. Сверху на нас взирала открытая галерея для певчих.
Лаон одиноко сидел во главе длинного, обставленного стульями стола. Мой брат развалился на позолоченном троне, держа в руке широкий бокал с вином. Взгляд Лаона блуждал где-то очень далеко, и, когда я вошла, он на меня даже не посмотрел.
На другом конце стола было приготовлено еще одно место, куда меня и загнал мистер Бенджамин.
Меня дожидалась супница в форме притаившегося кролика. Тот был сделан из фарфора, а ручкой служили его длинные уложенные вдоль спины уши.
– Мы можем приступать к обеду. Ариэль к нам не присоединится, – произнес Лаон.
Ее имя. Снова.
Должно быть, они сблизились, когда он, приехав сюда впервые, отметил ее дружелюбное, почти человеческое лицо среди прочих фейри. Наверное, она стала для него желанным напоминанием о мире людей, тихой гаванью.
– Понятно, – пробормотала я, благодарная ей за отсутствие, о причинах которого не было желания спрашивать. – С ней все в порядке?
– Вполне. Она просто испортила аппетит печеньем и сэндвичами с огурцом.
– Не знала, что она так любит пить чай.
Я подняла крышку, под ней оказался сладкий морковный суп. Пурпурный и темный, точно синяк, чуть отсвечивающий свекольно-красным, он прилипал к ложке.
– Не забудь про соль, – сказал Лаон.
– Знаю, – отозвалась я, посыпая суп солью, – я здесь уже довольно давно. Жду тебя.
Брат ничего не ответил, и мы начали трапезу в молчании.
Несмотря на обескураживающий цвет супа, вкус его был насыщенным и сладким, а пикантная нотка заставляла гадать: не на кролике ли сварен бульон?
– Где ты был, Лаон? – спросила я.
– Я… я был… – Он замялся, поднес к губам бокал, но пить не стал.
