Под маской любви полностью

Кассандра легко отыскала работу Фалько. Вот он, портрет обнаженной Адрианы. Вмиг позабыв о цели прихода, Кассандра как завороженная застыла у картины, впитывая взглядом каждый мазок стремительной кисти.

Следующая картина Фалько изображала мертвого мужчину на погребальном столе. Под белым полотном савана виднелись контуры тела, сквозь кожу рук четко проступали кости. Кожа умершего была испещрена пунцовыми пятнами, напоминавшими отметины на шее у Софии и Мариабеллы.

На противоположной стене висел портрет невесты в драгоценном головном уборе, неуловимо похожей на Мадалену. Почему сияние камней над головой подруги показалось Кассандре дурным предзнаменованием? Девушка надеялась, что Мада не заметит ее отсутствия. Как только ей удастся поговорить с Фалько, она поспешит в палаццоРамбальдо, чтобы успеть на праздничный ужин.

Фалько нигде не было. Кассандра едва стояла на ногах. Все тело мучительно ныло. Ей казалось, что за минувшие две недели она постарела на целый век. Больше всего на свете ей хотелось вернуться к прежней безмятежной жизни на Сан-Доменико.

Но нет, по-старому уже не будет.

Кассандра протиснулась сквозь стайку дам, занятых веселой болтовней, и с трудом удержалась, чтобы не закричать.

Со стены на нее смотрела Мариабелла.

В палаццоЛоредана выставлен портрет убитой куртизанки! Кассандра крепко зажмурилась в надежде, что когда откроет глаза, морок пропадет и на картине окажется другая девушка. Но с портрета по-прежнему улыбалась Мариабелла. Интересно, кто, кроме соседки, был вхож в ее каморку? Если им с Фалько без труда удалось взломать дверь, это мог сделать кто угодно.

Кассандре пришло в голову, что убийца может быть здесь, в этой комнате, среди живописцев и меценатов. Однако никто из гостей не обращал на нее ни малейшего внимания, словно она была невидимкой.

Кассандра снова повернулась к портрету. Художник приметил детали, оставшиеся незамеченными в полутьме склепа: родинку на виске, почти неразличимый шрамик в уголке алых губ.

Рядом висели еще два портрета, без сомнения, принадлежавшие кисти того же автора. Один изображал молодую даму в пышном платье, другой — скромную камеристку. Обеих натурщиц запечатлели в той же позе, что и Мариабеллу: они сидели, откинувшись на спинку кресла, призывно протягивая руки к живописцу. Черные кудри вились по гладким плечам и лебединым шеям. А что, если одна из них — София? Камеристка явно походила на несчастную утопленницу, но была ли она в действительности той самой служанкой из дома Дюбуа? Кассандра задумчиво пожевала губу. Натурщица была одета в черное с золотом — цвета Дюбуа. Впрочем, Кассандра никогда не встречала Софию и не могла быть ни в чем уверена.

Но скорее всего, так оно и было. К счастью, рядом с ними не было портрета Феличианы.

Двое гостей за спиной у Кассандры тоже рассматривали женщин.

— Думаете, они сестры? — спросил тот, что повыше.

— Просто они в его вкусе, — ответил тот, что пониже с многозначительной ухмылкой.

Третий портрет был обозначен буквой Р. Кто это? Еще одна жертва? Невинная девушка, не подозревавшая о том, что ее приговорили к смерти? Кассандра обернулась.

— Прошу прощения, — любезно промолвила она, обращаясь к говорившим. — Вы не знаете, кто автор этих картин?

Тот, что повыше, нагнулся к холсту.

— Здесь какая-то закорючка вместо подписи. Похоже на Л.

— Странно, она слева, — заметил тот, что пониже. — Или художник левша?

В Венеции наверняка отыскались бы сотни живописцев-левшей. Кассандре сделалось жутко от мысли, что убийца с каждым днем подбирался к ней все ближе. Возможно, Фалько встречал его, когда готовился к показу.

Кто-то тронул девушку за плечо. Она обернулась, замирая от ужаса и счастья при мысли, что вновь увидит Фалько. Но за спиной у нее стоял не Фалько. Это был Лука.

Кассандра потеряла дар речи. Увидеть здесь Луку она не ожидала. Ее жених всегда считал живопись бесполезной тратой времени. Выходит, он за ней следил? И вполне вероятно, знает о Фалько?

— Что вы здесь делаете? — не без труда промолвила она.

— То же самое я могу спросить у вас, — ответил Лука, глядя мимо нее, на портреты. В его глазах промелькнуло странное выражение. Боль? Вина?

— У меня закружилась голова, — заявила Кассандра, вызывающе вздернув подбородок. Если жениху угодно беречь от нее свои тайны, она не станет раскрывать своих. — Я решила ненадолго отлучиться.

— Вы выбрали странное место для уединения. — Молодой человек не сводил глаз с холстов.

— Вы знаете автора? — спросила девушка, выбрав самый невинный из теснившихся в голове вопросов.

— А вы? — эхом отозвался Лука. Он как-то странно смотрел на портрет, помеченный буквой Р. Кассандре вдруг показалось, что он вот-вот расплачется.