Почему она увидела на месте Мадалены мертвую куртизанку? Ведь на этот раз, кажется, обошлось без настойки Томмазо. Видимо, сказались волнения последних дней и бессонные ночи.
Над головами девушек с криком пролетела чайка. Сиена вытерла лицо платком. Инициалы, вышитые в углу зелеными нитками, показались Кассандре знакомыми. Изловчившись, она вырвала платок у испуганной камеристки.
Инициалы «ЛП» могли означать только одно: Лука да Перага.
— Где ты его взяла? — Кассандра едва не сорвалась на крик.
Сиена побледнела.
— Нашла в портего. Он, должно быть, выпал из кармана. — Камеристка попятилась, словно испугавшись, что хозяйка ее ударит. — Лука не знает, что платок у меня. Он… Он вообще ничего не знает, — добавила она невпопад.
В лавке у портного ей показалось, что письмо от жениха кто-то вскрывал. Значит, это была Сиена. Она прочла письмо раньше Кассандры.
Кассандра не знала что и думать. Сиена влюблена в Луку? Эта немыслимо, однако заалевшие щеки камеристки оказались красноречивее слов.
Кассандра знала, что должна разгневаться и потребовать объяснений, но в голове у нее крутилась всего одна мысль: «Почему Бог так жесток? Зачем он внушает нам любовь к тем, с кем нам не суждено быть вместе?»
Кассандра бросила взгляд на закрытые двери базилики. Удивительно, что Агнесса до сих пор не отправила на их поиски Нариссу.
— Не волнуйся, Сиена, — проговорила она, опустив веки.
У Сиены дрожали губы. Она отчаянно затрясла головой:
— Простите, я… Я… не должна была…
— Перестань, — прервала ее Кассандра, пряча платок за вырез платья. — Послушай, мне нужна твоя помощь.
— Все что угодно! — пылко пообещала камеристка, и Кассандра почувствовала, что ей можно довериться. В последнее время то и дело приходилось сомневаться в том, что она привыкла считать очевидным и незыблемым: в простодушии Мадалены, преданности Сиены, предсказуемости Луки. Между прочим, Лука так и не объявился; он определенно рисковал пропустить церемонию. Должно быть, отправился на встречу со стражниками или даже с самими реттори. Сумеют ли они опознать Паоло по описанию? Хватит ли настойчивости ее жениха, чтобы отправить друга Фалько под замок?
Фалько нужно предупредить. Кассандра набрала в легкие воздуха. Теперь она стояла на ногах куда тверже.
— Мне нужно уйти. Будь добра, извинись за меня перед Мадаленой и постарайся как-нибудь объяснить мое отсутствие тетушке и Луке.
— Что же я им скажу?! — спросила изумленная Сиена.
— Не знаю, — ответила Кассандра. — Придумай что-нибудь.
Канал был запружен лодками. Стоило девушке махнуть рукой, и в ее распоряжении тотчас оказалась гондола с гондольером.
Сиена, не говоря ни слова, присела в поклоне и направилась к входу в собор.
Гондола двигалась по переполненному каналу невыносимо медленно. Тихоходные пеаты, груженные овощами и фруктами, с трудом расходились в узких местах. Кассандра нетерпеливо постукивала котурном и ревниво наблюдала за юркими рыбацкими лодчонками. Солнце задорно сверкало на чешуе свежевыловленной рыбы, которой предстояло в самое ближайшее время оказаться на прилавках.
Кассандра высунулась из-под полога фельце, чтобы поторопить гондольера. По набережной со смехом носились босые ребятишки. Кассандра шепотом чертыхнулась. С такой скоростью она доберется до
Плата у нее была наготове. Как только лодка пристала к берегу, она высыпала в ладонь гондольера горсть монет и выпрыгнула на причал. Подол платья застрял между досками, и девушка решительно освободилась, оставив в щели лоскут лимонно-желтого шелка.
Кассандра сбросила котурны и побежала по набережной мимо уличных торговцев, стеклодувов и жонглеров апельсинами, провожавших ее недоуменными взглядами. Растрепанная девица в нарядном платье, несущаяся по грязным улицам так, будто за ней гонятся все демоны ада, и впрямь выглядела нелепо. Впрочем, ей было все равно. Тяжелое платье волочилось по земле, ноги спотыкались о палки и булыжники, но она не остановилась, пока не добежала до
Немного отдышавшись, Кассандра поднялась по лестнице, ведшей в пиано-нобиле. В портего она как могла поправила прическу и разгладила складки на юбке. Юноша ее лет протянул гостье перо и попросил расписаться в гостевой книге, лежавшей на мраморном постаменте. Поколебавшись, девушка вывела внизу страницы свое имя.
Кассандра всматривалась в толпу гостей, надеясь увидеть Фалько, но его нигде не было. Стены огромного зала были увешены картинами. Живописцы, по случаю доставшие из сундуков свои лучшие одежды, искали внимания потенциальных покровителей. Однако девушку нисколько не заинтересовали ни портреты, ни натюрморты, ни пейзажи со знакомыми площадями и соборами. Полотна были хороши, но их идиллическая гладкость слишком ярко контрастировала с царившим в ее душе смятением. Многие картины показались ей скучными, художники стремились изобразить на них не реальность, а вымышленный идеальный мир, без страстей и трагедий.
