В голове Кассандры крутились мириады мыслей, и ей никак не удавалось сосредоточиться на одной определенной.
— Мы ведь даже не знаем, с чего начать, — пробормотала она.
— Неправда, — возразил Фалько, сунув руку в карман. — У нас есть вот это.
На ладони у юноши лежало диковинное кольцо с гладким красным камнем в массивной серебряной оправе.
— Я нашел его в усыпальнице твоей подруги.
Так вот куда он отправился накануне! Устыдившись собственного малодушия, Кассандра взяла кольцо в руки. В центре красного камня был выгравирован причудливый знак. Роза о шести лепестках, обведенная кругом. У Ливианы не было таких украшений.
— Почему ты сразу мне не показал? — обиженно спросила Кассандра.
— Тысяча извинений, синьорина, — сверкнул глазами Фалько. — Меня немного отвлек труп незнакомки.
— Это не ее. Не тот размер, да и не носила она таких. — Девушка вернула кольцо Фалько. — Возможно, оно принадлежало убитой. Или убийце. Но как это может нам помочь?
Юноша положил улику обратно в карман.
— Мне уже приходилось видеть этот символ. Он был нарисован углем на стене заброшенного дома. А что, если это логово преступника?
Не дожидаясь ответа, Фалько пошел дальше, миновал кладбищенские ворота и свернул за угол тетушкиного
— Куда ты меня ведешь? — спросила она, осознав наконец, что доверилась малознакомому человеку. Поплотнее запахнув плащ Сиены, наброшенный поверх платья, она добавила: — Я, собственно, не давала согласия никуда с тобой идти.
— А между тем ты за мной идешь, точнее — несешься, словно на скачках, — со смехом возразил почти невидимый в тумане Фалько. И тут же сжалился: — Мы едем в город. Дом, о котором я говорил, стоит в трущобах за кварталом Кастелло.
— В город? — переспросила Кассандра.
Она только теперь заметила, что Фалько привел ее к старой пристани. Каблучки туфель вязли в мокром песке. Девушка посмотрела на север, туда, где за одетой туманом лагуной лежала Венеция. Мадалена часто рассказывала ей о драках и злодействах, творившихся в городе по ночам. Одному богу известно, что за создания наводняли его улицы в поздний час. Воры, убийцы… Вампиры. Сумеет ли Фалько ее защитить? Станет ли он ее защищать?
На кладбище выражение его глаз менялось слишком быстро. То страстное, то глумливое. В кармане плаща у нее по-прежнему лежал маленький нож. Хорошо, что она его захватила.
— Как бы то ни было, отправляться в город поздно, — с надеждой сказала Кассандра.
— Вовсе нет, — заявил Фалько, пытаясь добраться до качавшейся на мелководье гондолы. — Идем.
— Но я… я не так одета! — запротестовала девушка.
— По мне, и так сойдет, — ухмыльнулся художник. — Или синьорина желает кликнуть горничных, прежде чем тайком сбежать в город? Скажи лучше, что струсила.
— А разве тебе ни капельки не страшно? — надменно спросила Кассандра, уходя от ответа. — Моя подруга говорит, что ночью в городе хозяйничают злые духи.
— Я в эту чушь не верю, — отрезал Фалько.
Кассандре чудилось, будто кто-то следит за ними из мрака. В детстве она верила, что туман населяют души утонувших моряков, которые заманивают в пучину других несчастных.
— Так ты совсем не веришь в привидения? В проклятые души, которым закрыт путь на небеса? — спросила девушка.
Художник пожал плечами:
— Небеса. Ад. Все это предрассудки, не более. Предрассудки, из-за которых люди то и дело совершают глупости.
Кассандра подумала, что он шутит, но на лицо Фалько оставалось серьезным.
— Но куда попадают после смерти наши души?
— Насчет душ не знаю, но мне прекрасно известно, куда деваются тела. Они разлагаются. Все очень просто. Даже странно, что их запирают в склепах или закапывают в землю.
Стараясь ухватить край лодки, Фалько снова нырнул в туманную мглу, и Кассандра, хотя и стояла совсем близко, почти потеряла его из вида. Протянув руку, Кассандра нечаянно коснулась его спины. Под ладонью бугрились литые мускулы.
— Что же, по-твоему, нужно делать с телами? — спросила она, отдергивая руку. — Сжигать?
Фалько пожал плечами.
— Мало ли что, — ответил он, поворачиваясь. — Тела можно исследовать. Изучать. В конце концов, и жизнь, и смерть — это естественный ход вещей. Глупо воспевать рождение и шарахаться от смерти.
Потрясенная Кассандра не сразу нашлась что ответить.
— Изучать? Но как?.. Вскрывать? Резать? Это же кощунство!
— Моя религия — наука, — произнес Фалько. — Меня интересует реальность, а не нелепые верования, не имеющие ничего общего с жизнью. У науки найдется ответ на любой вопрос. — Он зевнул и потянулся. — А ты веришь в разную ерунду. Оттого и боишься всего на свете.
— Я не боюсь, — заявила девушка поспешно и не слишком уверенно.
— Боишься, и еще как, иначе не задавала бы столько вопросов. Ты тянешь время.
С этими словами Фалько принялся развязывать швартовочный канат гондолы. С тугими узлами он управлялся так быстро, словно всю жизнь только и делал, что их распутывал.
— Поднимайся на борт, пока я не уплыл без тебя.
