Кассандра проснулась. Подушка намокла, кожа сделалась липкой от пота. У кровати валялась «Божественная комедия». Наверное, заснула за чтением. «Это был сон. Просто сон». Она проспала целый день: за окном догорал закат.
Над постелью склонялось едва различимое в полумраке лицо Сиены.
— Извините, что разбудила, но у вас гость, — сообщила она с застенчивой ужимкой. — Ваш благородный кавалер.
Фалько. Кто же еще! Кассандра хотела было поправить Сиену, но передумала. Какая разница, кавалер он ей или нет, если кровавое злодеяние до сих пор не раскрыто.
Сон удивительным образом прояснил сознание. С тех пор как они устроили вылазку в город, прошло два дня, и все это время призрак Ливианы следовал за ней неотступно: во снах, во мраке, что накрывал
Но непокорное сердце сладко замирало в предвкушении встречи. А от мысли, что он совсем близко, кровь быстрее струилась по жилам. Два дня прошли в тоске ожидания, среди мучительных раздумий, в обществе призраков Мариабеллы и Ливианы. Кассандра глубоко вздохнула и велела себе не раскисать. Скорее всего, Фалько решил вернуть ей платок. Интересно, что сказала бы Мада.
Наспех пригладив волосы, девушка села на кровати и сунула ноги в домашние туфли из мягкой кожи. Сиена преградила хозяйке дорогу.
— В чем дело? — спросила Кассандра, стараясь обойти камеристку. Теперь, когда девушка твердо решила, что вовсе не испытывает к художнику нежных чувств, ей не терпелось это проверить.
— Позвольте, я сделаю вам прическу, — предложила Сиена. — К мужчине нельзя выходить сразу, пусть немного потомится.
Сначала Кассандра хотела отказаться, но посмотрелась в зеркало на туалетном столике и едва не вскрикнула. Волосы свалялись в гигантский колтун, а на опухшей от сна щеке остались красные полосы. Даже если им с Фалько предстояло остаться друзьями, это вовсе не значило, что к нему можно являться в виде утопленницы, только что выловленной из канала.
— Ладно, пусть подождет, — согласилась она, усаживаясь за туалетный столик. Сиена расчесала ей волосы, заплела в косу и свернула узлом на затылке, оставив на воле несколько завитков над ушами.
Потом она тщательно замазала белилами красное пятно на щеке хозяйки. Белила холодили и слегка пощипывали кожу.
— Вот так, — приговаривала Сиена. — Почти все.
Она принесла серебристое платье с пышными рукавами и помогла Кассандре сменить пеньюар на сверкающий наряд.
Кассандра полюбовалась своим отражением в зеркале и осталась вполне довольной. По части платьев и причесок Сиене не было равных. Потом камеристка начала прибираться в комнате, а хозяйка спустилась по лестнице, уверенная, что найдет Фалько на кухне, однако вопреки ожиданиям он оказался в портего, возле Агнессиной арфы. Мысль о том, что устроит ей тетя, если узнает, что кто-то дотрагивался до ее сокровища, мигом стерла с лица девушки приветливую улыбку.
Сидя спиной к Кассандре и лицом к каменному ангелу, Фалько задумчиво перебирал струны. Его лишенные ритма движения были полны необъяснимой гармонии. Девушка вспомнила слова, сказанные им на кладбище: «Человеческое тело подобно музыке. Позы и жесты порождают мелодию».
— Все дело во времени, — произнес Фалько, не оборачиваясь.
Затем медленно повернулся. Кассандра хотела поздороваться, но растеряла слова при виде синих глаз и знакомой усмешки. Девушка застыла на нижней ступеньке, до боли вцепившись в перила и призывая на помощь остатки благоразумия. Она твердо решила, что между ними ничего нет. И не будет. Тщетно: ноги сделались ватными, сердце ныло, а губы сами собой растягивались в блаженной улыбке.
— Прекрасная девушка, которая молчит, — усмехнулся Фалько. — Мечта любого мужчины.
— Вижу, ты неплохо устроился, — совладала с собой Кассандра. — Я не ждала тебя сегодня. И вообще не ждала.
— Я думал, за время знакомства со мной ты привыкла к неожиданностям.
Фалько шагнул ей навстречу, и Кассандра в свой черед удивленно подняла брови. Он был одет в белоснежную рубашку, расшитый серебром черный камзол и щегольские бриджи. Густые каштановые волосы по-прежнему оставались непокорными, но ему все же удалось немного собрать их в осмысленную прическу.
— В честь чего ты так разоделся? — поинтересовалась Кассандра. — Идешь на мессу?
Что и говорить, религиозные воззрения Фалько отличались своеобразием. Впору было усомниться, а верует ли он в Бога.
— Мы идем на праздник, — объявил художник с очаровательной улыбкой.
— Мы?
Позавчера он буквально вытолкнул ее из гондолы, потом исчез на два дня, а теперь зовет на праздник. Мадалена вряд ли позволит Марко что-либо подобное. А Луке бы такое и в голову не пришло. О, славный Лука, надежный и предсказуемый! Простой и понятный. Черт побери! Письмо от жениха так и осталось непрочитанным. А ведь он ждет ответа.
