— Но ты же знаешь… — с трудом выговорила Кассандра. Признание Фалько ошеломило ее настолько, что она едва могла дышать. — Я помолвлена…
— Забудь о своей помолвке. Забудь о том, чего от тебя все ждут. Чего хочешь ты, Кассандра? Что нужно тебе?
Решимость ее таяла с каждым мгновением. От его ладоней исходило упоительное тепло, а она так устала мерзнуть. И хотелось ей лишь одного: раствориться в благодатном тепле. Как тогда, на дне старой лодки, когда их тела сплелись, а губы искали друг друга.
Кассандра плакала, и он осушал ее слезы поцелуями. Когда его губы касались ее лица, в душе у Кассандры расцветал дивный сад.
— Я хочу тебе верить, но это непросто. Я…
— Это очень просто. — Фалько обнял ее за плечи и стал целовать в губы, сначала робко и нежно, потом все более страстно. Кассандра не сопротивлялась. Ветер трепал их волосы, гладил щеки, а за оградой дремало старое кладбище. Они стали единым целым, их сердца бились как одно. Вот что такое настоящий поцелуй. Вот как это бывает.
Кассандра вырвалась из объятий, дрожа и задыхаясь.
— Хорошо, — промолвила она. — Я дам тебе два часа. А потом ты расскажешь мне обо всем от начала до конца. Лжи я больше не потерплю.
— Тридцать шесть часов, — торжественно промолвил юноша. — Больше я ни о чем не прошу.
Вдали мелькнул огонек. Кассандра предостерегающе подняла руку.
— Ты видел? Это фонарь.
Фалько всматривался в темноту:
— Кто-то из слуг?
— Нет. — Огонек неспешно передвигался среди кладбищенских теней. — Мне пора. Тетя и так на меня злится. Не хватало еще, чтобы стало известно о моих ночных прогулках. — С тобой.
Фалько поцеловал ее в щеку.
— Увидимся у Столпов Правосудия. Послезавтра, в полдень. Обещаю, я все объясню.
— Я приду.
Кассандра уже неслась через сад. Через минуту она вбежала на крыльцо черного хода и дрожащей рукой дернула дверную ручку. Дверь не поддавалась. Должно быть, кто-то обнаружил, что кухня открыта, и поспешил ее запереть.
Она пробормотала невнятное проклятие. Неудачи сыпались на нее одна за другой. Пришлось пробираться вдоль шершавой каменной ограды к парадному подъезду. По кладбищу по-прежнему метался огонек загадочного фонаря. Кто-то следил за ними? Тайны, лазутчики — теперь они мерещились ей повсюду, и неудивительно. Кассандра не уставала удивляться тому, как резко всего за несколько дней переменилась ее жизнь.
Не успев переступить порог, Кассандра поняла, что случилось нечто ужасное. Ночной
Даже вампиры и душегубы казались не такими страшными по сравнению с рассерженной Агнессой. Старуха поднялась на ноги и заковыляла к окну. Ее седые волосы неряшливо выбивались из-под ночного чепца. Агнесса ткнула в стекло кривым распухшим пальцем и вдруг пропала из вида.
Кассандра взлетела вверх по лестнице и ворвалась в портего. Тетя, дрожа и сгорбившись, сидела в кресле. Чепец валялся на полу, седые космы растрепались по плечам.
— Тетушка, — позвала Кассандра, наклонившись, чтобы поднять чепец. — Что с вами?
Из кухни появились Нарисса и повар. На обоих были плащи. Повар держал фонарь, словно собирался выйти на улицу. Лапка вилась у его ног, явно рассчитывая, что толстяк носит в кармане мясные обрезки. Кассандра вопросительно уставилась на слуг. Отчего они не спят?
— Кассандра, — прохрипела Агнесса, держась за сердце. В глазах старухи сверкали слезы. — Где ты была?
Водрузив чепец обратно на голову, она взмахом руки отослала прочь встревоженную Нариссу.
Слезы тети напугали Кассандру. Агнесса была сурова, но сдержанна и предпочитала громким упрекам убийственный сарказм. Она ни на кого не кричала и уж точно никогда не плакала.
— Я вышла прогуляться, подышать свежим воздухом. — В голосе Кассандры звучало неподдельное раскаяние.
— Ты прекрасно знаешь, что тебе нельзя гулять после захода солнца, особенно теперь, когда по городу разгуливает убийца. — Агнесса содрогнулась. — Если бы твоя кошка не подняла на ноги весь дом своим мяуканьем, мы бы так и не узнали, что тебя нет.
Кассандра укоризненно посмотрела на Лапку. Маленькая предательница! Больше никакого куриного бульона.
Агнесса прикрыла глаза:
— Откровенно говоря, Кассандра, я старалась быть снисходительной к твоему легкомыслию, несомненно, доставшемуся тебе по наследству от родителей, но теперь я решительно не знаю, что с тобой делать.
Кассандра была готова провалиться сквозь землю. Она предпочла бы самую жестокую выволочку этим горьким, полным разочарования словам.
— Простите меня, тетушка, — произнесла она горячо. — Это больше не повторится. Клянусь.
Старуха покачала головой, и дряблая кожа у нее на шее некрасиво затряслась.
— Положиться на твои клятвы все равно что доверить Бартоло чайник. Отныне Нарисса будет присматривать за тобой. Она станет сопровождать тебя повсюду, куда бы ты ни пошла, а ты не пойдешь никуда без моего разрешения. Даже мое терпение имеет предел.
— Но тетушка…
Агнесса подняла руку:
— Я неясно выразилась?
