— Отличная мысль! — обрадовалась Нарисса. — Повар как раз заканчивает с обедом. Разве тетушка не сказала вам, что вы будете ужинать в ее покоях? — пояснила она в ответ на удивленный взгляд Кассандры.
Даже не подумала.
Обед обернулся для узницы очередной пыткой. Серебристый дневной свет едва пробивался сквозь тяжелые гардины. В комнате стоял затхлый запах крепких духов и травяных мазей, верный спутник старости. Состояние хозяйки комнаты вполне соответствовало окружающей обстановке.
На коленях у Агнессы балансировало блюдо с морским окунем. Кривые пальцы старухи с трудом справлялись с ножом и вилкой. Кассандре было больно смотреть, как тетя неловко подхватывает кусочек рыбы и, не донеся до рта, роняет обратно в тарелку, а то и на покрытые бархатным покрывалом колени.
Когда третий кусок рыбы плюхнулся на покрывало, девушка не выдержала и подвинула свой стул ближе к тете.
— Давайте я вам помогу, — предложила она, насаживая окуня на вилку.
Агнесса неохотно проглотила протянутый кусок и царственным жестом отвергла второй.
— Не нужно кормить меня с ложечки, — заявила она. — Я стара и слаба, но руки мои пока еще действуют.
Кассандра не стала спорить. Она радовалась уже тому, что в тетином голосе не слышно вчерашней горечи и разочарования.
— Запомни хорошенько, — продолжала старуха, прожевав стручок фасоли. — Чужая помощь — ловушка, в которую не следует попадаться. Принять помощь, в которой нуждаешься, — великодушие, а ту, которая тебе не нужна, — слабость.
А принять в супруги человека, который тебе не нужен?
— Тетушка, — решилась Кассандра, — отчего вы так торопитесь выдать меня за синьора да Перагу?
— На то есть тысячи причин, моя дорогая. — Агнесса отложила вилку. — Как тебе известно, мне пришлось продать имение твоих родителей, чтобы расплатиться с кредиторами.
Кассандра мрачно кивнула. Незадолго до смерти отец влез в долги. После смерти родителей было распродано все их имущество: картины, мебель, даже одежда. От отца и матери ничего не осталось, будто их никогда не существовало.
— Маттео, племянник моего мужа, скоро достигнет совершеннолетия, — продолжала Агнесса. — И вступит во владение всем своим имуществом, включая этот
— Но почему вы выбрали Луку? — спросила Кассандра.
Агнесса потрепала племянницу по руке.
— Твои родители и да Перага были друзьями, — проговорила она. — Они были уверены, что вы с Лукой поженитесь в один прекрасный день. Лука хороший человек. Благородный. Добрый. Если он станет твоим мужем, я буду за тебя спокойна. Что бы про меня ни говорили, — старуха воинственно взмахнула вилкой, — я всегда держала слово и намерена поступать так до самой смерти.
— Вы говорили, что желаете мне только добра, — напомнила Кассандра. — Так почему бы не позволить мне заботиться о себе самой?
Агнесса надела на вилку очередную фасолину.
— Такова жизнь, милая. Не я определила женщинам их долю, и не мне ее менять. Кроме того, полная свобода… Это лишь мечта. В жизни она невозможна. Ты прочла все книги из моей библиотеки. Разве в них не сказано о том, как устроен мир?
Невозможно. Это слово обрушилось на Кассандру, словно тяжелый камень с вершины горы. То, чего она так страстно желала, невозможно. Любовь. Свобода. Наверное, на самом деле их нет ни для кого.
Тетя отставила в сторону тарелку и сломала красную сургучную печать на принесенном племянницей конверте. Пробежав глазами письмо, она довольно улыбнулась.
— Как насчет того, чтобы навестить донну Домачетти? Она ждет тебя на чай. Я не могу дать тебе свободу, но приятное общество обещаю.
В прежние времена перспектива пить чай в мрачном
— Это было бы замечательно! — выпалила она чересчур поспешно.
Агнесса сощурилась.
— Я так и знала. Что ж, тебе пора привыкать к кругу донны Домачетти. Он очень скоро станет твоим.
Кассандре с большим трудом удалось не выдать своих чувств. Неужели одной свадьбы с Лукой мало и она должна превратиться в кислую, чопорную сплетницу?
Правда, донна Домачетти знала обо всем, что творилось в городе. Она могла сообщить важные подробности о недавнем убийстве.
