Под маской улыбки (ЛП) полностью

— Хочешь, чтобы я прикончил твою женушку, — протягивает он.

Дэвид отвечает, не раздумывая.

— Да.

Четыре года назад

В детстве я не мечтала о замужестве. Просматривая выпуски журнала «Вог», я представляла, как стану всемирно известным дизайнером одежды. Чтобы, как платья Дианы фон Фюрстенберг[4], Эли Сааба[5] или Моники Люлье[6], мои творения украшали подиумы и витрины элитных магазинов. Были желанными и ограниченными в производстве. Чтобы звёзды на Голливудских премиях носили мои наряды. А мои блестящие идеи протолкнули меня в стратосферу моды. Где моим возможностям не было бы предела. Берегись Анна Винтур[7], вы не представляете, как Каролина Адамчик поразит вас. Не принц на белом коне спас бы меня из трейлерного парка. Я бы сама спасла себя, упорно трудясь, получая образование и оплачивая счета. Мне не нужен был мужчина, потому что я сама могла воплотить свои мечты.

Любой психотерапевт, вероятно, сказал бы, что моя молодость в бедности вызвала желание стать финансово независимой. Я проводила всё время в стремлении к модной мечте, и игнорировала личную жизнь. Я так хотела добиться славы в модной индустрии, и вдруг обнаружила такое же сильное желание любить. И это объясняет предстоящее событие.

Сегодня я выхожу замуж.

Любовь превзошла мои планы на карьеру. Потребовалась всего пара недель, чтобы приоритеты изменились. В последний раз я появлялась на занятиях или на работе месяц назад. В день, когда погибли родители и брат Дэвида. Сначала я пропускала занятия, потому что была занята организацией похорон. Затем Дэвид попросил организовать продажу его квартиры и квартиры Чэндлера, чтобы мы смогли переехать в дом его родителей. Мебель нужно было продать и пожертвовать на благотворительность. Одежду сдать в сэконд-хенды. Сразу после этого Дэвид решил организовать ужин в честь его родителей и собрать деньги для детей из бедных семей.

— Как моя жена, ты должна стать представителем благотворительной компании, — настаивал он.

— Но, Дэвид, я никогда не организовывала подобные мероприятия, — спорила я.

— Многие организаторы вечеринок сочтут за честь поработать на Морганов. Наймём кого-нибудь, — ответил он.

Как и во многом другом, я уступила ему. Каким-то образом Дэвид умудрялся отвечать на любое моё возражение. Я спросила, не посещал ли он курсы для юристов втайне от меня. Между общением с агентами по недвижимости и собеседованиями с организаторами, я разрабатывала дизайн скромного платья для первой свадьбы.

Так как церемония будет неофициальной, на мне платье-мини из гипюрового кружева с прозрачным корсетом. Для игривости спина у платья открытая. Лиф переходит в юбку-солнце. Туфли от «Валентино» нюдового цвета с острым носком вчера вечером подарил мне Дэвид. Я собрала волосы в высокий бублик, чтобы открыть спину. Дэвид ещё не видел платье, и я надеюсь ему понравится мой кокетливый наряд.

Осталось всего несколько минут до скромной церемонии внизу. Наверное, он сейчас разговаривает с мировым судьёй, пока я тут заканчиваю сборы. Я критически изучаю свой вид в широком зеркале, пока наношу прозрачный блеск для губ. Не так я представляла себе свадьбу. Думая о церемонии, я представляю подружек невесты и длинное платье с открытой спиной. И как жених с невестой пишут свадебные клятвы, а их сердца переполняет любовь.

На эту свадьбу счастье не придёт. Союз родился из трагедии. Я никак не могу избавиться от груза печали на своих плечах. Дэвид пообещал, что через пару месяцев у нас будет масштабная свадьба, на которую мы пригласим друзей и напишем клятвы. Но сейчас, как он говорит, нас неправильно поймут, если мы устроим свадьбу так скоро после крушения самолета. Зачем тогда торопиться? Я всё ещё не понимаю. Но когда Дэвид что-то задумывает, очень мала вероятность, что он передумает.

«Перестань быть такой неблагодарной», — грубо одёргиваю я себя. Дэвид так сильно любит меня, что готов жениться прямо сейчас. Это всё жутко романтично.

Я должна спуститься через две минуты, но сначала хочу кое-что сделать. Я быстро набираю выученный наизусть номер на смартфоне, который Дэвид подарил мне пару недель назад. После двух гудков в трубке раздаётся севший от многолетнего курения голос.

— Да?

— Мама.

— Чего тебе, Люси? — выпаливает она, спутав меня со старшей сестрой.

— Нет, мам. Это я. Каролина.

Тишина.

— Денег я тебе не дам. Я предупреждала, что на дизайнерской халтуре не заработаешь, — самодовольно говорит она, словно наслаждаясь моим провалом. Я привыкла к такому презрению и пропускаю слова мимо ушей.

— Вообще-то, я по другому поводу звоню. У меня хорошие новости, хочу поделиться с тобой.

— Быстрее давай. Моя смена начинается через двадцать минут, — ворчит она.

Закатив глаза, я стараюсь не вздыхать. Она работает горничной, и в воскресенье у неё выходной. Она всегда говорила, что отдыхает по воскресеньям. Но я воздерживаюсь от обвинений во лжи.

— Я выхожу сегодня замуж, мам. — Я никак не могу скрыть радость.

Она хихикает, и я кашляю, чтобы прервать её хриплый смех.