— Не переживай за меня. Дэвид, я сильная. Если тебе хочется злиться, я выслушаю. Захочешь выплакаться, я поддержу тебя. Это беспрецедентный опыт. Конечно, ты запутался в эмоциях. Не накручивай себя.
Дэвид разжимает мои объятия и опускается на колени.
— Но есть то, о чём я говорил серьёзно. — Он внимательно смотрит на меня. — Я люблю тебя, Каролина Адамчик.
— Я тоже люблю тебя. — Слова начинают обретать смысл. Если любовь — это увидеть кого-то в самые тёмные времена и продолжить уважать, значит, я его люблю. Если любовь — это доверять ему свою безопасность, значит, я его люблю. Если любовь — это чувствовать покой в его руках, значит, я его люблю. Всё это касается Дэвида. Наши губы соприкасаются в кратком поцелуе, и меня переполняет нежность.
— Мне нужно одеться и заняться делами. Позвонить юристам семьи, узнать оставили родители завещания или нет. — Дэвид вздрагивает, но поднимается на ноги. Он протягивает мне руки, чтобы помочь встать. Убирает выбившуюся прядку волос мне за ухо. — Ты нужна мне, — говорит он.
— Да. Я всегда рядом, — с лёгкостью обещаю я. Я люблю этого мужчину. Немыслимо его оставить.
— Езжай домой и переоденься. Я заеду через час, и поедем в офис, — произносит он, как нечто само собой разумеющееся.
Я медлю, закусив нижнюю губу.
— В чём дело? — требовательно спрашивает он.
— Ну, у меня сегодня занятие…
На лице Дэвида отражается недовольство.
— …но там ничего важного, — быстро добавляю я. — Мне нужен час, и я принесу набор для шитья. Если я тебе не понадоблюсь, смогу позаниматься. — Такое решение кажется мне отличным компромиссом, но я начинаю беспокоиться. На что я только что подписалась? Полугодовая сессия не за горами, я должна работать над проектом.
Дэвид наклоняется, чтобы поцеловать меня в макушку.
— Наша жизнь вот-вот изменится, Каролина.
Неделя проходит незаметно. О свадьбе больше не говорим, и никаких других неожиданных заявлений не следует. Мы с Дэвидом слишком заняты подготовкой к похоронам. Дэвид решил, что будет одна поминальная церемония для Вильяма, Чэндлера и Джорджии сразу. Он уверен, что это лучший способ напомнить о том, что они были семьёй. Удивительно, но Дэвид поручает большую часть организации поминок мне. Мы ездим в семейный дом Морганов, но большую часть времени он занят бизнесом. Детали его работы для меня загадка, но дела отвлекают его, пока я обзваниваю флористов, договариваюсь со священником и организую всё остальное.
Учёба и работа резко опускаются в моём списке приоритетов. Я езжу домой только за одеждой и косметикой. Мы приезжаем в дом его родителей, как только встаёт рассвет, и уезжаем поздно вечером на квартиру к Дэвиду поспать.
Неожиданно я стала принимать решения от имени семьи Морган. Слава богу, что Миранда работает на Морганов уже двадцать лет. С её помощью я организую собрание после похорон для родственников и близких друзей семьи.
К тому моменту, как оказываюсь в кровати в конце каждого дня, меня уже не держат ноги и слипаются глаза. У меня не остаётся сил думать о пропадающей зарплате и растущем количестве домашней работы. Но я себе так всё и представляла. Спокойный, уравновешенный Дэвид, которого я знаю, вернулся. Больше никаких проявлений злости и агрессии от моего парня.
Эти ужасные обстоятельства сближают нас с Дэвидом. Он рассчитывает на мою поддержку, я счастлива от того, что такой сильный и уверенный мужчина нуждается во мне.
Утром перед похоронами я опаздываю, быстро принимаю душ, чтобы успеть собраться за полчаса. Завёрнутая только в полотенце, я выхожу из ванной и иду в спальню. Там, на безупречном белом пуховом одеяле лежит официальное чёрное платье и жемчужные запонки. Черные лодочки стоят возле кровати.
— Это откуда? — спрашиваю я Дэвида.
— От «Сент Джон»[3], — говорит он, надевая запонки на рукава белой рубашки.
— Для меня? — взвизгиваю я. Это ужасно дорогой дизайнер. Ещё я замечаю красные подошвы лодочек, стоящих у кровати. Дороговато. Дэвид надевает чёрный галстук на шею и начинает его завязывать.
— Кое-что приличное на похороны, — небрежно объясняет он.
Крошечная часть меня обижается. Я модный дизайнер по специальности. Я умею одеваться.
— О, что ж. Я взяла чёрное платье. Оно там. — Я подхожу к сумке с вещами и достаю оттуда чёрное платье-рубашку. К моему огорчению, оно всё мятое. Дэвид хмуро изучает платье, молчит, но не одобряет его вид.
— «Сент Джон» больше подойдёт для похорон, — окончательно произносит Дэвид. Я провожу рукой по наряду, чувствуя, как материал скользит между пальцами. Платье
— Хорошо. Спасибо. Очень предусмотрительно. — Я быстро одеваюсь, собираю волосы в хвост и немного подкрашиваю глаза. Когда я, наконец, готова, тороплюсь к Дэвиду, который нетерпеливо ждёт в фойе. Услышав стук моих каблуков, Дэвид отрывает взгляд от телефона и оценивающе смотрит на меня.
