— Там почти пятьсот человек. Стало тяжело дышать, — говорю я. Технически дышать было сложно и внутри, и снаружи, каждый вздох отдавался болью в рёбрах.
Алек разочарованно вздыхает. Мягко взяв меня за плечи, он заставляет посмотреть на него. Кладёт руки на перила по обе стороны от моих бёдер, лишая меня возможности уйти. Я дышу неглубоко, чтобы рёбра не болели, но грудь всё же касается его белоснежной рубашки. От него исходит жар. Он пристально смотрит на меня, не отводя взгляд.
Шум в моей голове стихает. Каким-то образом я чувствую себя в безопасности рядом с Алеком.
— Что если нас увидят? — шепчу я. — Это неприемлемо. Дэвид…
Алек прижимает указательный палец к моим губам, заставляя замолчать.
— Я борюсь с влечением к тебе, Каролина. Борюсь так сильно, ведь знаю, что не могу получить тебя. Для этого нужно определиться, что между нами. И не с половиной Майами в зале. В следующий раз я приду за тобой, Каролина.
Я полностью уверена в его искренности. Его голос полон решимости. Мне следует испугаться. Стоит поспорить с ним. Я должна закричать, что между нами ничего нет! Развернуться и никогда больше с ним не встречаться. Все рациональные мысли разбегаются от одного прикосновения Алека. Потому что в том месте, где мои губы касаются его мозолистого кончика пальца, связь невозможно отрицать.
На лице Алека отражается опасность. Внутренняя борьба очевидна, но он не говорит, что волнует его.
— Береги себя, — грубо произносит он.
Также странно, как появился, Алек уходит. Его длинные ноги шагают по балкону, и он исчезает в водовороте людей. Тяжело вздохнув, я оседаю на поручни и обхватываю себя руками за талию, но осторожно, чтобы не задеть рёбра.
С уходом Алека возвращается страх. Что, если Дэвид нас видел? Он никогда меня не простит. Чёрт, я сама себя не должна прощать. О чём я думаю, находясь в такой близости с другим мужчиной?
— Вот ты где. — Дэвид появляется на освещённом луной балконе. Услышав его голос, я начинаю нервничать. Он что-то знает? — Что ты здесь делаешь, сокровище моё? — Я смотрю на него в поисках видимого недовольства. И не найдя, чуть ли не выдыхаю от облегчения.
— Стало душно. Внутри довольно людно, — произношу я такую же слабую отговорку, какую дала Алеку, но этот мужчина мне верит. Коротко кивнув, он обнимает меня за талию, притягивая к себе. Я стараюсь не морщиться от боли в рёбрах. Дэвид не обращает на мою реакцию никакого внимания.
— Подходит время ужина. Ты же не хотела пропустить речь, правда? — Он натягивает свою самую широкую улыбку, пока ведёт меня через бальный зал к нашему столу.
— Вовсе нет. — Я прячусь за маской скромности. — Клаустрофобия меня одолела.
Дэвид отодвигает мой стул со светлой спинкой и усаживает. Он кладёт руки мне на плечи и легко сжимает, прежде чем занимает место рядом со мной. Дэвид Морган изображает рыцаря. Скоро за столом оказываются самые важные клиенты «Морган Файненшл». Я вовлекаю миссис Марию Маркес в разговор о моде.
Она морщит носик.
— Так много женщин разгуливает в облегающей одежде. Отвратительно, по-моему. Вы одеваетесь вполне подходяще для женщины, начинавшей в бедности. Элли Сааб. Миленько.
Я стараюсь не обращать внимания на слабо завуалированное оскорбление. Бросив взгляд на Дэвида, я вижу, что он разговаривает со старым мужчиной. Краем глаза замечаю знакомую копну непослушных тёмных волос в нескольких столиках от нас. Мужчина жестикулирует, рассказывая что-то соседям по столу, и они разражаются смехом.
Пока Мария продолжает говорить о социальных кастах, в смысле, о моде, я не могу перестать сравнивать Дэвида и Алека. Я как-то решила, что Дэвид похож на ангела, а Алек — на демона. Как обманчиво первое впечатление. Пока Дэвид неустанно работает, чтобы заслужить одобрение товарищей, Алек без труда вливается в любую компанию. Он едва ли прилагает усилия, а Дэвид из кожи вон лезет, чтобы соответствовать.
Когда первое блюдо подано, ведущий подходит к кафедре в левой части сцены.
— Добрый вечер и добро пожаловать на первый ежегодный фестиваль Морганов, — нараспев произносит он под взрыв аплодисментов. Человек на сцене — начинающий разыгрывающий защитник в команде профессиональных баскетболистов Майами. Выходец из простого народа. Было легко убедить Терренса Пола провести мероприятие по сбору денег для детей из бедных семей. Речь его короткая, служащая скорее разогревом перед речью Дэвида.
Терренс галантно указывает на наш столик, приглашая моего мужа присоединиться к нему на сцене. Все глаза в комнате обращены к Дэвиду, который наклоняется поцеловать меня в лоб, прежде чем вскакивает на ноги и уверенно поднимается к Терренсу.
— Прошу, прошу, не напрягайтесь. Спасибо, — произносит Дэвид и поднимает руку, призывая громоподобные аплодисменты приветствия к тишине. Софиты освещают золотого мальчика Майами. Сверкающая улыбка, волосы идеально уложены. Он достаёт из кармана смокинга карточки и кладёт их на кафедру, надевая очки, придающие умный вид.
