– Почему ты так себя ведешь, Крис?! – На мои глаза наворачиваются слезы. Я вижу, что боль сковала все его тело, вижу, как он борется, вижу, как он скрывает эту борьбу. Он снова ведет себя странно, и меня одолевает страх. – Я хочу помочь, вот и все. Я лишь обработаю раны и уйду, если ты так хочешь.
Я решаю предпринять еще одну попытку дотронуться до его окровавленного лица. Тот ватный диск уже высох, и я беру новый. Как можно аккуратнее протираю сначала засохшую дорожку крови на лбу, а потом и саму рану. Крис морщится от жгучей боли, пытается вырваться, но я крепко держу его за подбородок. В глубине души я улыбаюсь: мой любимый ведет себя как капризный ребенок, но мне это даже нравится. Нравится видеть его просто человеком, нуждающимся в помощи – в моей помощи.
– Ай, больно!
– Потерпи, осталось немного.
Когда кровь вытерта, я вижу, что на лбу порванная рана, и ее срочно нужно зашить! Зная Криса, он точно не поедет в больницу. Так что я решаю наложить специальный пластырь, чтобы соединить кожу вместе, для скорого затягивания раны.
Обмачивая один ватный диск за другим, я протираю каждое повреждение на лице Криса. Я рада, что их оказалось не так уж и много: лишь несколько ссадин на правой щеке и опухшая от ударов губа. С самой страшной раной я уже разобралась и теперь могу вздохнуть спокойно.
– Все, готово!
Я убираю все принадлежности для оказания первой помощи в тумбочку.
– Завтра-послезавтра все заживет. Как ты себя чувствуешь?
– А ты как думаешь? Все тело болит, – Крис начинает расстегивать пуговицы на рубашке, то и дело потирая места ушибов.
– Не перетруждай себя.
Я встаю перед ним и помогаю раздеться. Краем глаза я замечаю, что мой любимый удивленно смотрит на меня.
– А ты думал, я вот так уйду?
– Если честно, то да. Тебе, и правда, пора.
– Ты от меня так просто не отделаешься, – говорю я и вижу его спокойно-сексуальную ухмылку. Видимо, ему уже лучше.
Когда с пуговицами покончено, я помогаю Крису снять рубашку. Каждое движение причиняет ему боль.
– Ты сможешь встать?
– Кажется, да.
Он медленно поднимается на ноги, и я замечаю на его торсе несколько синяков. Я тихонько дотрагиваюсь до одного из них, и Крис тут же всхлипывает.
– Больно.
– Прости. Надо срочно приложить что-то холодное! Стой спокойно.
Я бегу на кухню, достаю из морозильной камеры лед, нахожу в ящике стола тонкое полотенце и быстро вытряхиваю лед в него. Завязав полотенце в узел, возвращаюсь к любимому и прикладываю лед к самому большому синяку. Крис вздрагивает.
– Держи.
– Не могу больше стоять, – на одном дыхании произносит он и ложится. Я подкладываю ему под голову мягкую шелковую подушку, стягиваю с его ног туфли и, убедившись, что ему удобно, ухожу в ванную комнату, чтобы стереть помаду с губ и распустить вечернюю прическу.
Вернувшись в спальню, я вижу, что Крис спокойно лежит, закрыв глаза. Он выглядит таким беспомощным и милым! И даже синяки и пластырь на лбу не портят совершенную красоту его лица и тела.
Услышав скрип паркета, он приподнимает голову.
– Мне нужно снять платье. Есть во что переодеться? – тихо и вкрадчиво спрашиваю я.
– Стой. Я думал, ты уходишь?
– Ты видимо головой ударился, Крис. Я же сказала, что не оставлю тебя в таком состоянии.
– Ох, Лидия, – улыбается он. – Ладно. Посмотри в шкафу с рубашками.
Расстегнув боковую молнию, я аккуратно стягиваю с себя платье прямо на глазах у Криса. Косточки от бюстгальтера уже давно сжимают мою грудную клетку, и следом я снимаю и его. Я кожей чувствую взгляд Криса и невольно краснею. Да, он уже видел меня обнаженной, но сейчас это особенно волнительно. Я инстинктивно прикрываю грудь руками и смущенно улыбаюсь. Спустя пару минут его симпатичная темно-серая рубашка уже на мне, и я поворачиваюсь к нему лицом.
– Ух ты! – произносит Крис и еще сильнее вгоняет меня в краску. Я собираю волосы в тугой хвост и ложусь рядом с ним. Осторожно кладу голову ему на плечо. Несколько минут мы лежим молча, слушая дыхание друг друга.
– Тебе сильно больно?
Он убирает лед с синяка, и я вижу, что опухоль начинает спадать, а кожа теряет синеватый оттенок.
– Нет, не сильно.
Опять врет! Зачем он так старательно скрывает боль? Я ведь вижу, как тяжело ему дается каждое движение.
– Я могу еще что-нибудь сделать?
– Нет, Лидия, ты уже сделала все, что могла, – улыбается он, глядя на меня потухшими глазами.
Я бережно дотрагиваюсь рукой до его лица, и он тут же закрывает их, наслаждаясь моими прикосновениями. Я тянусь к его губам, и осторожно касаюсь их своими. Мой любимый находит в себе силы ответить на мой порыв и дарит мне нежный и трепетный поцелуй.
– Я так испугалась за тебя!
– Все уже закончилось. Все в порядке, детка. Через несколько дней я буду полностью здоров!
Иногда меня пугает его оптимистичность. Ушибы серьезные, и я боюсь, что он будет еще долго прикован к постели.
– Надо бы завтра все-таки вызвать врача.
– Я ведь сказал: никаких врачей, – уверенно говорит Крис. – Тем более, что у меня есть ты.
Черт! А приятно.
– И я буду здесь, пока ты не поправишься.
