Крис бросает на меня довольный взгляд и, закрыв глаза, снова кладет голову на подушку. Я рассматриваю каждый сантиметр его идеального тела, и во мне просыпается желание. Я хочу облегчить его страдания, превратить их в наслаждение. Сама не понимаю, как я могу думать об этом, когда Крис в таком состоянии? Мне даже становится стыдно, но мое тело – мой враг. И почему каждый раз, когда я смотрю на него, внутри меня будто что-то вспыхивает? Это подобно крошечной искре, которая возникает в груди и отдает между ног! Я чувствую, как моя грудь набухает и начинает приятно ныть, требуя прикосновений, а соски твердеют и выпирают из-под тонкой ткани рубашки.
Как же я хочу сейчас покрыть влажными поцелуями каждую клеточку его тела! Едва я наклоняюсь, что бы коснуться губами его шеи, как он открывает глаза.
– Что ты задумала?
– Тише…, – я дотрагиваюсь пальцем до его чувственных губ. – Расслабься и закрой глаза.
Я нежно касаюсь губами кожи на его шее, и он тихонько вздыхает. Я опускаюсь чуть ниже, провожу языком по соблазнительной ямочке между ключицами. Начинаю целовать его вздымающуюся грудь, затем снова пускаю в ход язык, обводя им каждый кубик пресса. Я как можно аккуратнее дотрагиваюсь влажными губами до каждого синяка, и Крис вздрагивает, но не просит меня остановиться. Я продолжаю ласкать его: хочу, чтобы он забыл о том, что было пару часов назад, и растворился в моей любви.
Крис будто чувствует мое желание: я ощущаю, как он тихонько гладит меня ладонью по волосам, задевая пальцами кожу на щеке. Я не собираюсь останавливаться: целую область чуть выше члена и слышу, как его дыхание учащается.
Я медленно стягиваю брюки вместе с боксерами, обнажая его крайнюю плоть. Я наклоняюсь и как можно нежнее провожу языком от основания до головки. Крис ерзает ногами по покрывалу, тихо постанывая, а я довольно улыбаюсь. Обхватываю его член рукой и снова слышу стоны. Я облизываю свои мягкие губы и засовываю член глубоко в рот, от чего мой любимый запрокидывает голову, а его стоны становятся громче.
В комнате настолько тихо, что я, кажется, слышу, как сильно бьется его сердце – то ли от боли, то ли от наслаждения. Но я продолжаю доставлять ему удовольствие, двигая головой, обхватив член плотным кольцом губ. С каждым моим движением я ощущаю, как его член твердеет и набухает, и это еще больше заводит меня. Между ног все ноет, голова кружится. Оторвавшись от любимого, я снимаю с себя его рубашку и провожу одним из сосков по его гладкому члену, и это прикосновение отзывается между моих ног яркой вспышкой. Я крепко беру возбужденный член в руку, оголяю головку и начинаю совершать такие движения, словно облизываю сливочное мороженое. Мой язык скользит по головке, выписывая разнообразные фигуры. Я вращаю языком вокруг нее, периодически засовывая язык в ее отверстие. А мой любимый стонет все громче и громче и уже готов спустить. Еще пара движений, и я, наконец, вытаскиваю член изо рта. Несмотря на физическое состояние Криса, я безумно хочу ощутить его внутри себя! Немедленно! Я снимаю с себя трусики и аккуратно сажусь на него сверху. Беру его руки и кладу их себе на бедра. Они расслаблены и нежны, а его пальцы ласково поглаживают мою бархатную кожу. Спустя пару мгновений я чувствую, как он медленно проникает внутрь – настолько глубоко, что я громко вздыхаю и запрокидываю голову. Я начинаю неторопливо двигать бедрами, проталкивая его еще дальше в себя. Крис крепко сдавливает мои бедра и громко стонет. Через несколько секунд он кончает. Я двигаюсь все быстрее и быстрее, и тут мое тело вздрагивает, по нему прокатывается горячая волна, а перед глазами все плывет. И я, и Крис тяжело дышим. Я переворачиваюсь и ложусь рядом.
– Все хорошо? – Я тихонько дотрагиваюсь до его лица, и он открывает глаза.
– Лучше и быть не может, – отвечает он и довольно улыбается.
– Тебе не больно?
– Издеваешься? Конечно, нет.
Я прикусываю губу и кладу голову ему на грудь.
2005 год
Недавно я узнал, что моя мамочка беременна, и через девять месяцев у меня появится брат или сестра. Признаться, я ни капли не обрадовался этой новости. Я всегда хотел быть одним в семье. Вся любовь и забота должна доставаться только мне и больше никому.
Когда Амалия родилась, мы с отцом были в больнице вместе с мамой. Я увидел этот съежившийся комок розовой плоти, и мне стало неприятно, что теперь это будет забирать у меня внимание родителей.
Когда ее принесли домой, я сразу понял, как она мне мешает. Повсюду гора детского питания, бутылочки, странные розовые игрушки и прочая ерунда. Амалия ныла и плакала почти каждую ночь, не давая мне спать. Мама сюсюкалась и носилась с ней днями напролет, совершенно забыв про меня.
– Ну, сынок, ты же уже совсем большой, самостоятельный, а Амалия ещё маленькая. Я ей очень нужна, – говорила она мне каждый день, чем здорово надоедала.
