— В чайной? А вы взгляните на этих двух типов. Где же они накурились терьяка?
— Как где? Здесь. Ведь чайная принадлежит им обоим, это их собственность.
— Да, но ведь написано: «Строго воспрещается»!
Только замешательство, вызванное попыткой увильнуть от ответа фотографу, вынудило нас приняться за спитой, безвкусный чай, который здесь подавали. Поднос со стаканами чая раза три появлялся и исчезал. Так прошло около получаса. До вечера оставалось еще часа два. Мы вспомнили, что приехали в пустыню познакомиться с жизнью местного населения. С чего бы начать здесь этак поофициальнее? Пожалуй, лучшего места, чем мечеть, не сыщешь.
— Тут есть соборная мечеть? — спросили мы хозяина.
— Поезжайте в Гонабад.
Абдоллах-хан, на ответственности которого лежала доставка пассажиров, забеспокоился. Он решил, что спутал дорогу.
— Вот как! А. мы разве не в Гонабаде?
— В Джуйменде.
— В Джуйменде?! Где же тогда Гонабад? Сколько туда езды?
— Да здесь же он, друг. Ну чего ты волнуешься? Эту часть города называют Джуймендом, а старый город — Гонабадом.
Мы сели в машину и покатили в Гонабад, древнюю часть города, и вскоре очутились возле мечети, вокруг которой толпился народ: мужчины, женщины, дети. Они окружили машину и глазели на тюки багажа. Ребятишки увязались за членами экипажа. Фотографу удалось избавиться от непрошеной свиты и взобраться на крышу мечети. Историограф осматривал арки, сводчатый купол, двор мечети, вязь куфического письма[138] и стены, выложенные нешлифованным кирпичом. Закончив осмотр мечети, он полез на крышу, чтобы сверху посмотреть панораму города. А географу пришлось занимать детей.
Смышленым мальчишкам надоело глядеть на географа. Они начали подбивать остальных влезть на крышу следом за приезжими и поглядеть на фотоаппараты. Хоть говорили они на местном наречии, географ вовремя уловил опасность. Не особенно надеясь на успех и заискивающе улыбаясь, он завел с ними разговор:
— Ребята, вы все ходите в школу?
— Ходим, — протянул кто-то из мальчишек. Остальные потупились.
— Как же, ходим! — вдруг сказал один из них довольно громко. — Меня вот отец не пускает. Не на что, говорит.
— Чем занимается твой отец?
— Канаты роет.
— Ты небось знаешь, как эти канаты роют? Рассказал бы.
— Знаю. Сначала роют колодцы, а потом колодцы соединяют ноубарами.
— Что это за «ноубар»?
— В наших местах ноубаром зовут русло подземного канала, — вмешался старик, стоявший неподалеку.
Разговор не клеился. Гонабадские мальчишки потихоньку переговаривались между собой, пересмеивались. Географ понял, что они дурачатся и разыгрывают его.
Мальчишки не ограничивались смешками да болтовней. Они во все глаза следили за географом, впитывали каждую черточку его физиономии, будто старались запомнить все смешное, что было в нем, и набраться впечатлений для потехи на целую неделю.
Географ стоял среди них беззащитный, одинокий, щуплый, в чудной одежде, грудью прикрывая безмятежное продвижение своих товарищей на крышу мечети. Он стал нервничать, беспокоиться и не смог сразу придумать подходящую тему для разговора, чтобы отвлечь внимание детей от крыши, куда они непременно хотели забраться. Как только он замолчал, ребята зашумели и чуть было не бросились к лестнице, ведущей на крышу.
— Ну так, ребята. Вы, значит, ходите в школу, — с усилием выдавил географ. — В каком-же классе вы учитесь?
— В пятом! В шестом! В четвертом! В первом! В пятом! — загалдели мальчики.
— А учебники у вас есть?
— Есть. У нас все есть!
— Вот ты, например, говоришь, что учишься в пятом классе. А учебник географии у тебя есть?
— Географии?
— Да, географии. А учебник истории?
— Нам вроде не давали.
— Тогда я тебе сейчас дам одну книжку по географии и хороший учебник по истории.
Мальчишки разом притихли в предвкушении необычного. Обстановка сразу переменилась, вверх потянулось несколько рук.
— Господин, у меня тоже нет!
— И у нас нет, господин!
— Учебник для первого класса есть?
— Конечно, есть. А вы учитесь в первом классе?
— Нет. Я не хожу в школу. Меня мать будет учить.
— Я вам тоже дам по учебнику!
— Господин, тогда и нам дайте!
Надо было выполнять обещанное. Географ посмотрел на крышу мечети, понял, что его товарищи спустились вниз. Тогда он не торопясь вышел из ворот мечети, ребятишки бежали впереди и позади него, поднимая тучи пыли. Между тем другая компания мальчишек изводила Абдоллах-хана. Они окружили машину и мешали ему работать. Когда становилось уже совсем невтерпеж, Абдоллах-хан бросал работу и шел в атаку на сорванцов — те отступали на шаг. Географ со своей свитой подошел к машине в тот момент, когда мальчишки довели Абдоллах-хана до исступления.
Он бросился на них с кулаками, а те пустились врассыпную и очистили место для только что прибывшей компании таких же забияк. Разбежавшиеся мальчишки потихоньку возвращались и вторым кольцом окружили машину.
— Абдоллах-хан, залезь на верх машины, развяжи багаж и спусти вниз ящик с книгами, — попросил географ, не подозревая о буре, бушевавшей в душе Абдоллах-хана.
— Что вы хотите делать с книгами, господин?
— Я хотел раздать несколько книг ребятишкам.
