Затем я выхожу из спальни, за дверь и в теплый техасский воздух. Позволяя жаре обрушиться на мою кожу.
Я смогу это сделать
ГЛАВА 2
ТРЕНТ
Я не могу этого сделать. Я не знаю, о чем, черт возьми, я думал. Хотя, в этом-то и проблема, не так ли? Я не думал. Все, что я знаю, это то, что мне было чертовски грустно, и единственный способ заглушить боль – это на дне бутылки. Вот как я оказался здесь, в этом дешевом баре, до краев наполненном слишком большим количеством людей. Громкая музыка гремит из динамиков, заставляя меня снова поднять стакан. Раскатистый стук барабанов соответствует ритму моего сердца. Еще один глоток, и я смогу успокоиться. Еще один глоток, и я смогу пойти к Митчу и отсыпаться, и снова стать хорошим для Киана. Барменша подсовывает мне еще один стакан и наклоняет голову, в ее взгляде жалость и что-то еще.
— Тебе это нужно. - говорит она.
Вода.
Вероятно, она мне и нужна, но, как и подобает такому мудаку, как я, я отказываюсь позволять людям помогать мне.
— Что мне нужно, так это еще один напиток.
Она качает головой, ее высокий хвост покачивается вместе с движением.
Черт.
Я ужасен. Отвратителен.
Для всех было бы лучше, если бы меня просто не существовало.
∆∆∆
Ух. У меня болит голова. Рот ощущается как наждачная бумага, и ужасный привкус говорит мне, что меня стошнило. Кровать подо мной мягкая, но пахнет дешевым дезодорантом и потным телом. В моем похмельном состоянии этот смрад ужасен.
В чьей я постели?
Открыть глаза оказывается сложной задачей, потому что яркий свет, пробивающийся сквозь занавески, — это пытка. Я борюсь с болью и сажусь, позволяя хлопковым одеялам свисать на талии. Кровать рядом со мной пуста, это благословение. Я не хочу думать о том, что могло бы произойти, если бы кто-то лежал рядом со мной, когда я проснулся. Скорчившись, я поднимаюсь. Мое обнаженное тело подвержено прохладному воздуху, дующему от вентилятора. Где, черт возьми, моя одежда?
— О, хорошо! Ты наконец проснулся.- южный акцент доносится из открытой двери слева. Широкоплечий блондин стоит, заполняя дверной проем, с самодовольной улыбкой, глядя на меня. Эта улыбка вызывает у меня дискомфорт, как будто он знает что-то, чего не знаю я.
Я смотрю на свое обнаженное тело и краснею от смущения, быстро пытаясь прикрыться одеялом.
— Да, я проснулся. Ты не знаешь, где моя одежда?
Он кивает, затем наклоняет голову в бок, его глаза оценивающе смотрят на мой голый торс. Чувство дискомфорта стало сильнее, более выраженным. Что бы ни произошло прошлой ночью, мне лучше не знать.
— Позволь мне принести ее тебе. Ты голоден? Я готовлю яйца.
— Нет, спасибо.
Каков этикет для человека, который позволяет незнакомцу спать в своей постели? Должен ли я предложить оплату, может быть, долговую расписку? Я никогда его раньше не видел, так что, возможно, он просто проявил доброту, потому что понял, через что я проходил прошлой ночью. Как бы то ни было, я рад, что мне не пришлось явиться к Митчу в пьяном виде.
Он возвращается, протягивая мне мою одежду, и я жду, пока он отвернется, чтобы переодеться. Мой телефон все еще в кармане, где я оставил его прошлой ночью, и мне не нужно проверять его, чтобы знать, что он разряжен. Я заряжу его после того, как доберусь до Митча.
— Ну - я выдыхаю неловко, проводя пальцами по волосам — Спасибо, что позволил мне переночевать здесь прошлой ночью. Я тебе должен.
— Нет, не должен, мы в расчете. Ты уверен, что не хочешь ничего поесть?
— Уверен, но спасибо. Еще раз.
Он уходит, и я следую за ним, пока он не ведет меня к двери. Открывая ее, он отступает в сторону, чтобы я мог пройти мимо него.
— Удовольствие было только мое.
Дверь захлопывается, и я остаюсь один на веранде дома незнакомца, размышляя о том, как сильно я провалился прошлой ночью.
ГЛАВА 3
КИАН
— Его здесь нет, Киан. Я тоже не слышал от него ничего.
Я крепко сжимаю телефон в руке так, что он трещит. Но он не трескается, потому что даже с такой яростью, пульсирующей в моем теле, мои мышцы все еще слабы. Слабо натянутые мышцы на моих предплечьях напряжены, когда я разжимаю пальцы вокруг телефона.
Где Трент и почему он не пошел к Митчу? Это единственная причина, по которой я попросил его уйти. Потому что я знал, что Митч поможет ему. За все те моменты, когда Трент ошибался, Митч всегда был рядом, чтобы вернуть его на правильный путь. Митч был для меня отцом, а особенно для Трента, с тех пор как наши собственные выгнали нас и заставили повзрослеть быстрее, чем мы должны были, просто потому что мы любили друг друга.