– Ну да. Конечно. – Она прошла в комнату и встала рядом с Нэйтаном у картины. – Глупая была идея. Я отвезла их туда на пикник пару недель назад, после того, как Софи повредила руку. Я пыталась придумать, как ее отвлечь, а еще я подумала, что, увидев могилу, Ло станет меньше бояться. Что мистика тогда развеется, что ли.
– Софи сказала, вы были там недолго.
– Да, – Ильза натянуто посмеялась. – Я поняла, что это дурацкая идея, ровно в ту минуту, как мы приехали. Было слишком жарко. Ло боялась. В общем-то, я практически сразу же посадила их обратно в машину и повезла домой. Смешно, конечно, было столько ехать ради пяти минут, но это было полезно. В конце концов у нас все-таки был пикник у конюшен. Сразу нужно было так сделать.
Ильза, не отрываясь смотрела на картину Кэмерона, потом медленно сделала еще шаг, и теперь была к ней так же близко, как до этого Нэйтан.
– Кэмерон не обрадовался, когда узнал, что мы там были, – сказала она. Сейчас Нэйтан не мог видеть ее лица.
– Почему?
– Ему не понравилось, что я увезла девочек так далеко. Сказал, что там слишком безлюдно и человек слишком беззащитен в это время года. – Ильза наклонилась, рассматривая внушительного размера темную могилу. Она медленно подняла руку и вытянула указательный палец. – Он сказал, что это опасно.
Ее палец был в сантиметре от картины.
– Довольно забавно, – сказала она тоном, который предполагал, что вовсе не забавно, – оказалось, что он был прав.
Полсантиметра.
– Нет! Руки прочь от картины, мама!
В голосе слышался ужас. Нэйтан повернулся к дверям – там стояла Софи с открытым ртом. Ильза тут же спрятала пальцы в кулак и опустила руку.
– Папина картина неприкосновенна, – фраза Софи звучала как хорошо заученная.
– Я знаю. – Ильза отступила, и на лице Софи читалось облегчение и замешательство. Она бросила взгляд на бутылку пива в руке Нэйтана.
– Никакой еды и напитков тоже.
– Да, мы в курсе, Соф, – сказала Ильза. – Никто ничего не трогал, мы просто смотрели.
– Так можно накликать беду. Стокман разозлится.
Ильза, похоже, очень старалась не закатить глаза. Ей удалось, еле-еле.
– Милая, единственным кто злился из-за отпечатков на картине, был папа. Ладно, идем, вам все равно уже пора укладываться.
Софи отослала Нэйтану последний предупреждающий взгляд и нехотя скрылась в коридоре. Ильза последовала за ней, но помедлила в дверях.
– Но вообще, она права, – сказала она. – Кэм дико бесился, когда кто-то прикасался к картине.
– Тогда лучше оставлю ее в покое.
Она кивнула и вышла. Снова один, Нэйтан рухнул на диван. Он хотел глотнуть пива, когда взгляд остановился на темном окне. Рука с бутылкой так и застыла на полдороге. Что-то было не так. Ночь почему-то была не такая черная, как обычно.
Нэйтан поднялся и подошел к окну. Глядя сквозь стекло, он видел только самого себя с каким-то странным, незнакомым выражением лица. Он попытался вглядеться в ночь позади отражения. С таким углом зрения ему потребовалось время, чтобы понять, что он видит.
Лобовые фары – их лучи прорезали плотную темноту. Он слышал слабый гул мотора. На абсолютно пустой дороге ехала машина Кэма.
Белый свет ослеплял. Нэйтан поднял руку, защищая глаза от фар, но не помогло, ночное зрение все же было убито. Он стоял один на дороге и не видел, кто в машине. Нэйтан вообще ничего не видел, кроме двух ярких конусов света, но заставил себя пойти прямиком к месту водителя, его рука была на ручке двери, когда замок щелкнул, открывшись. Зажегся свет в салоне. Его было не сравнить со светом фар, но все равно Нэйтану понадобились минута, чтобы глаза привыкли.
Ксандер был за рулем.
– Боже, – Нэйтан опустил руку. – Ты меня напугал.
Ксандер молчал и смотрел на него сквозь стекло. Нэйтан обошел машину спереди, разрезая своей тенью идеальные лучи света. Он хотел открыть дверь пассажирского сидения. Заперто. Секундной вспышкой у Нэйтана мелькнуло осознание, что он не знает, что задумал его сын. Секунда прошла, Ксандер наклонился, поднял ручку старого замка и впустил отца.
– Фары-то выключить не мог? – Нэйтан моргал. – Ни черта не вижу.
Извинений не последовало. Что-то новенькое. Видя все еще нечетко, Нэйтан взглянул на своего вжавшегося спиной в кресло сына-подростка и, вероятно, впервые за всю свою жизнь задался вопросом: а что бы посоветовала его бывшая жена?
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Ничего, – видимо, отчасти так и было. Ремень безопасности Ксандер не пристегнул, двигатель работал вхолостую, видимо, ради кондиционера. Не похоже, что он куда-то собирался ехать.
