Когда мы равняемся с крайними пристанями Сан-Франциско, от них отделяется большой мощный буксир, и лоцман просит застопорить машину. На мой вопрос, в чем дело, он говорит, что в районе входа в бухту Сан-Пабло очень сильные течения и без буксира вести шхуну он не рискует. Буксир сближается, швартуется к нашему правому борту и ведет нас в глубь бухты. Вскоре мы вступаем в обставленный буями канал и, войдя в узкую длинную гавань, швартуемся к стенке напротив большого складского помещения.
Первыми на борт поднимаются полицейские, которые на этот раз довольно бегло проверяют списки команды, очевидно руководствуясь соображением, что вышли мы из американского порта и шли все время вдоль американского побережья.
Погрузка должна начаться сейчас же и, как сообщает сотрудник Амторга, встречающий нас, всего нужно принять сорок тонн сизальского троса.
Едва успеваем открыть трюмы, как из широких, словно в товарном вагоне, откатывающихся в сторону ворот склада начинают выезжать электротележки, груженные бухтами сизальского троса. Очевидно, нас уже здесь действительно ждали. Однако этим механизация погрузки и заканчивается. Дальнейшее делается только вручную. По двум толстым доскам бухты вручную скатываются на палубу, которая ниже стенки, и затем также по двум доскам спускаются в трюм, где укладываются поверх бочек.
На машине агентства с сотрудником Амторга направляюсь в Сан-Франциско оформить документы на груз.
Машина быстро несется между рядами складов, небольших контор с толпящимися около них кучками безработных докеров и моряков, таких же худых и в такой же потрепанной одежде, как и у тех, которых мы видели в Плимуте. В порту удивительно тихо. Редко, очень редко где видны работающие люди; в большинстве склады заперты, и только группы людей у контор напоминают, что мы находимся в не совсем еще мертвом городе. Но вот кончаются склады и конторы, машина вылетает на шоссе, огибающее бухту.
Справа вдоль берега тянется широкая полоса обнаженного отливом морского дна, от которой доносится резкий, терпкий запах йода и гниющих водорослей. Слева холмы, покрытые постройками, с кое-где разбросанными среди них островками зелени. В быстрой последовательности мелькают Олбани, Беркли, Эмеривилл. За ними должен находиться Окленд. Далеко впереди, там, где дома сгущаются и растут в высоту, видна гигантская арка громадного моста, перекинутого с берега на высокий скалистый остров Иерба-Буэна, торчащий посреди бухты, и с него дальше на противоположный берег, туда, где синеют в дымке небоскребы Сан-Франциско. По сторонам шоссе мелькают щиты с рекламами. В их крикливой пестроте совершенно теряются немногочисленные скромные дорожные знаки.
Шоссе извивается, постепенно поднимаясь все выше и выше. Наконец пологий поворот вправо — и мы уже мчимся по мосту, который почти ничем не отличается от шоссе. Такая же балюстрада из желто-серого камня ограждает его по сторонам, как ограждала и шоссе на подъеме. Мы едем по крайней дорожке вдоль балюстрады, далеко внизу за ней расстилается водная гладь бухты. Дальний ее берег тонет в дымке, и пароход на воде кажется игрушечным. Общая длина этого моста 12,3 километра, включая остров Иерба-Буэна. Наверху, где мы едем, разрешено движение только легковым машинам, грузовые машины, велосипедисты и пешеходы пользуются нижним этажом моста. Незаметно достигаем острова, о котором говорит только внезапно выросшая справа серо-желтая стена скалы, затем ныряем в короткий, тоже двухэтажный, туннель, и снова только балюстрада отделяет нас от бесконечного воздушного пространства. Мост начинает заметно понижаться, и навстречу летят теперь уже ясно различимые дома Сан-Франциско. Первое впечатление от них довольно неважное — это закопченные, кирпичные, высоченные склады, портовые конторы, какие-то фабрики. Внизу исчезает вода, и мы теперь несемся над пристанями, складами, пароходами, кранами. Но вот мост кончается — и мы уже на улице города. Поворот, скорость снижается, и мы едем по лабиринту припортовых улиц, окруженных какими-то конторами, складами, магазинами, неизменными бензоколонками и рекламными щитами.
Несмотря на то что все бумаги на груз уже оформлены, оказывается, требуется все-таки заехать еще в одно учреждение получить разрешение на заход в Гонолулу.
Расстояние небольшое, и через несколько поворотов мы выходим из машины перед колоссальным, этажей в сорок, зданием.
Кабинка лифта быстро несется наверх, мягко пощелкивая на площадках этажей. Нам нужно на двадцать шестой этаж, и мы усаживаемся на диванчик, в один голос выражая надежду, что оформление пройдет быстро.
Получение разрешения занимает действительно очень мало времени. Молодой франтоватый офицер корпуса морской пехоты, с безукоризненным пробором на голове, попутно интересуется численностью экипажа, национальным составом, типом судна, годом его постройки, мощностью двигателя и так далее. Затем, оставшись удовлетворенным, он вручает нам разрешение на заход в Гонолулу и провожает до лифта.
