Вечером, в день выхода из Гонолулу, мы ложимся по ветру на запад. Теперь этот курс мы будем держать до траверза острова Уэйк, то есть что-то около трех недель. Начинается первая ночь последнего перехода через океан. Никто не хочет идти отдыхать. Настроение приподнятое и слегка торжественное, шуток и смеха не слышно. Люди группками стоят на темной палубе, переговариваясь вполголоса. Кренясь и раскачиваясь на почти попутной зыби, «Коралл» несется в темноте. Чуть поблескивает, разбегаясь серебристыми разводами по воде, узкая дорожка лунного света. Ярко горят созвездия, и теплый ветер слегка посвистывает в такелаже. Вперед, вперед! Это последний переход перед возвращением на Родину.
Довольно всяких экзотик! Вперед — домой, туда, где шумят на ветру раскидистые кедры и сосны, где возвышаются стройные ели и белоснежные березы; туда, где живут и работают родные люди.
С утра следующего дня, едва успевает взойти у нас за кормой огромное солнце тропиков, начинаем подготовку к первой постановке новых парусов. Долго и кропотливо готовились мы к ней, у всех нас, исключая только Сухетского, чья профессия требует «легкой руки», до сих пор еще не сошли мозоли на кончиках пальцев, набитые парусными иглами. Сейчас должно практически решиться, правильно ли все рассчитано и не зря ли мы трудились столько времени.
В 8 часов поднимаем флаг и приступаем к подъему новых рей, начиная с фок-мачты. Когда поднятые паруса наполняются ветром, немного брасопим их, разворачивая реи веером. Поставив новые паруса, мы убираем бермудские фок и грот. Бизань остается. Превращение шхуны с бермудским вооружением в некое подобие клипера закончено. Замечаю время на часах. Точно записываю отсчет лага. Очень интересует вопрос, какую скорость покажет теперь «Коралл».
В течение следующего часа все с напряженным вниманием следят за ходом судна. Одни утверждают, что судно заметно прибавило ход, другие считают, что ход остался тот же, как и был, и все с нетерпением поглядывают на корму. При этом ветре «Коралл», до смены парусов, идя тем же курсом, делал по 6–6,2 узла, сколько же он покажет сейчас? Но вот наконец 12 часов и одновременно с ударами склянки замечаю отсчет лага. Скорость хода 7,4 узла. При таком ветре эта скорость была ранее недостижима. Беру рупор и в напряженной тишине громко объявляю результаты первого часа, поздравляя команду с несомненной победой. С радостным шумом все направляются на обед. Сегодня из-за работ с парусами и захватывающего ожидания результатов даже было забыто предобеденное купание.
Последующие часы приносят примерно такие же результаты: 7,3; 7,6; 7,5 узла. Прибавляем к поставленным парусам грот-стеньги стаксель и апсель. «Коралл» послушно увеличивает скорость еще на три десятых и теперь идет по 7,7–7,9 мили в час. При ветре в пять баллов это рекордные для «Коралла» результаты.
Плавание протекает спокойно. Ровно и туго натянув паруса, пассат быстро двигает нас вперед. Первоначальное расстояние между нами и «Кальмаром», достигшее свыше 700 миль, начинает постепенно уменьшаться. Последний пункт социалистического соревнования выигран, мы явно побиваем по скорости хода своего соперника. Теперь одна мысль владеет всеми — догнать и перегнать. С удивительным старанием правят рулевые, стараясь ни на одну минуту не ослабить давление ветра на паруса, не потерять ни одной десятой мили. Скорее, как можно скорее!
В остальном жизнь входит в рамки больших переходов. Каждую полночь, отмечая в вахтенном журнале пройденное за сутки число миль, Александр Семенович удовлетворенно говорит:
— Еще на сто восемьдесят миль меньше.
Иногда вместо 180 фигурирует цифра 190, и тогда с особенным ударением он подчеркивает:
— Десять миль чистой прибыли.
Работы с парусами очень мало. Ветер дует постоянно, не меняя направления. Спокойное, безмятежное плавание.
Океанская ширь неизменно пустынна, и ни одного дымка, ни одного паруса не появляется на горизонте. Только раз за весь долгий путь, 24 октября, слева по носу показывается силуэт встречного парохода. Он идет контркурсом и немного напересечку нам. Все бинокли идут нарасхват, и на все лады гадаем, кто это и почему он идет здесь, вдали от обычных торговых путей, по которым ходят пароходы. Встречный корабль приближается, и вот уже можно различить, что это большой, окрашенный в темно-серый цвет военный транспорт. Флага он не несет, но совершенно ясно, что корабль американский.
