Телеграммы в основном от советских судов, находящихся в море, но есть и из Владивостока. Есть даже из Иокогамы, от «Кальмара», куда он пришел два дня назад. Одновременно Мельдер сообщает, что для дальнейшего пути он предполагает воспользоваться Сангарским проливом между японскими островами Хонсю и Хоккайдо.
Советские люди поздравляют нас с праздником и желают благополучно закончить свой рейс. Здесь же, на столе штурманской рубки, составляю ответы. Благодарю от имени команды за поздравление и взаимно поздравляю товарищей. Забрав новую пачку радиограмм, Сухетский отправляется в рубку передавать их адресатам.
Опять чередуются дни за днями, но как не похожи они на прошедшее плавание в пассатах. Шквалы налетают и ночью и днем, и ночью и днем гремит команда: «Пошел все наверх!» — и усталые, невыспавшиеся люди, не успев обсохнуть, опять выскакивают под проливной дождь; по колено в воде крепя и травя шкоты или подбирая их опять, затем чтобы через несколько часов повторять все сначала.
По мере приближения к берегам Японии мы все глубже и глубже входим в зону теплого течения Куросиво, играющего для Японии ту же роль, что Гольфстрим для Англии и Норвегии. Мощная струя теплого течения идет от острова Тайвань через северные проливы островов Рюкю и омывает восточные берега Японии, постепенно уклоняясь к востоку. Средняя скорость этого течения около 80 миль в сутки. Огромная масса теплой воды создает в Японии тот мягкий климат, который так резко отличается от климата лежащих в одних широтах с Японией областей советского Приморья.
Пятнадцатого ноября под внимательными взглядами чуть ли не половины команды впереди и немного справа, в туманной дымке, густо покрывающей горизонт, открывается остров Яку.
Все ближе и ближе вырисовываются очертания большого высокого острова, как конус возвышающегося из воды. Густая дымка мешает что-либо видеть на нем более или менее отчетливо, но леса на склонах, белые полосы осыпей и русла каких-то ручьев видны совершенно ясно. Левее из воды возникают верхушки небольших островов. Это вулканическая цепь островов Рюкю, вернее, ее северная группа — Осуми. Средняя группа Окинава и южная группа Сакисима лежат южнее. Многие из этих островов обследованы русскими мореплавателями. Целая группа их, лежащая немного восточнее, носит название островов Бородино. Цепь этих островов тянется на юг, отделяя Восточно-Китайское море от Филиппинского, последние мили которого мы сейчас проходим.
Часов около семнадцати проходим траверз острова. Тридцать три дня не видели моряки земли, если не считать мелькнувшего далеко на горизонте конуса Иводзима. Но очертания близкого берега, покрытого дымкой, смутны и расплывчаты.
Там, за островом Яку, горбом поднимающимся вверх, лежит остров Кюсю, колыбель древнего феодального клана Сацума. Два крупнейших клана оказывали свое мощное влияние на политику Японии еще со времен раннего феодализма: клан Сацума с острова Кюсю и клан Тёсю из юго-западной части острова Хонсю. Эти кланы возглавляли и поворот в японской политике в 1862–1868 годах, приведший к созданию централизованного государства и известный под названием «революции Мейдзи». Представители кланов Сацума и Тёсю получили важнейшие ключевые позиции в новом императорском правительстве. Придерживаясь одинаковых империалистических взглядов, эти кланы в силу исторических и географических условий обращали свои взоры в разных направлениях. Когда одерживал верх клан Сацума, острие японской завоевательной политики направлялось в сторону Южных морей; когда одерживал верх клан Тёсю, японские устремления направлялись на материк: в Китай, Корею, Маньчжурию.
Быстро темнеет. Встречный северо-западный ветер оглушительно свистит в такелаже. Мы идем в Корейский пролив, пересекая самую северную часть Восточно-Китайского моря. Пустынно в некогда оживленном районе. Ни одного судна не встречается на нашем пути. Тщетно ищу обозначенные на карте маяки, до боли в глазах всматриваюсь в вечернюю темноту. Нет, не горят маяки. Пуста и черна глубина темной мглистой ночи. Заметно холодает. Но холод не смущает людей. Рогалев уверяет, что воздух уже другой и что этот ветер наверняка дует от самого Владивостока.
Часов около трех ночи, потеряв надежду увидеть огни маяков после очередного поворота на другой галс, спускаюсь к себе немного отдохнуть. В каюте тепло и уютно. Над столом горит настольная лампа, дробно стучит под палубой динамо. Но не успеваю закрыть глаза, как в дверь стучат.
— Борис Дмитриевич, — раздается голос Ильинова, — Александр Семенович просит вас подняться наверх. Показались какие-то огни.
