Одним из признаков появления тайфунов является огромная мертвая зыбь, идущая от места его движения. Когда мы проходим остающийся далеко к югу остров Уэйк, с юга начинает подходить именно такая, очень плоская громадная зыбь. С тревогой вглядываюсь в нее, заставляю Сухетского просиживать лишние часы у радиоприемника, но в эфире спокойно, никто не сообщает о тайфуне, а зыбь, высоко и плавно поднимая шхуну, все подходит и подходит. К счастью, тревога оказывается ложной, и через два дня зыбь незаметно исчезает.
С «Кальмара» неожиданно приходит сообщение о том, что он повернул на север и сейчас приближается к Иокогаме. Мельдер коротко сообщает, что решил зайти в Японию для того, чтобы пополнить свои запасы, и предлагает нам следовать за ним. Но, посоветовавшись с Мельниковым, Жорницким и Буйвалом, мы решаем идти во Владивосток без захода в Японию. О нашем решении сообщаем Мельдеру. Он желает счастливого пути, и мы продолжаем следовать прежним курсом. Команда, узнавшая о том, что мы без захода в Японию идем домой, искренне ликует.
В полдень 4 ноября в восточной долготе 151°12′ пересекаем Северный тропик с юга на север, теперь уже окончательно покидая тропический пояс. Ничто пока не указывает на переход в умеренный пояс. Так же дует ровный ветер, гоня гребни волн. Та же температура воздуха и воды. Все пока без перемен. Но уже через день начинает пошаливать ветер, он теперь то дует в прежнем направлении, то начинает отходить или заходить[12].
Приближаются Бонинская гряда и Филиппинское море, характерное непостоянными ветрами, дующими в этом районе с разных румбов и севернее переходящими в муссон. Сейчас ноябрь, и муссон будет встречный — северный и северо-западный. Убираем прямое вооружение, на котором нам очень трудно лавировать при изменениях ветра, и вновь превращаемся в шхуну с бермудским вооружением.
Седьмого ноября мы пересекаем вулканическую гряду островов между группами Бонин и Волкано, к северу от крайнего острова группы Волкано — острова Иводзима. Погода уже явно портится, и спокойное плавание подходит к концу. То и дело налетают шквалы, часто довольно сильные, сопровождающиеся ураганными ливнями. Тонны пресной чистой воды обрушиваются на палубу, и это очень кстати. Длительный переход сильно истощил наши запасы пресной воды, и давно уже введена жесткая норма ее расхода.
Сейчас команда пользуется «даровым душем», стирая белье и купаясь в пресной воде. На палубе разостлан большой брезент, от которого сделан желобок для стока воды в цистерны. После двух жестоких, плотных, как стена, ливней цистерна полна чистейшей воды. Теперь мы снова обеспечены на долгие дни пути и даже имеем возможность пустить в умывальники пресную воду вместо соленой.
В полдень на далеком горизонте слева, в разрыве туч, на фоне освещенного неба возникает черный конус острова Иводзима. Это — первая земля, увиденная нами после двадцатичетырехсуточного перехода через океан. Но остров виден всего несколько минут, и его быстро закрывает полосой дождя. Ветер непостоянен, и команде приходится много работать, управляя парусами. Правда, пока еще тепло, но скоро кончится и это преимущество. Однако, несмотря на все тяготы плавания, настроение у команды хорошее. Остров Иводзима, ведь это уже Япония, ну, а от Японии до Владивостока рукой подать. Скоро, очень скоро надеются они ступить на родные для большинства из них улицы Владивостока.
Во время парадного праздничного обеда, в который Быков вложил все свое старание и умение и создал при помощи Рогалева что-то очень мало похожее на консервы, хотя оно и приготовлено из консервов, я поднимаю стакан, заменяющий бокал, со специально для этой цели сбереженным вином, оставшимся от нормы, полагающейся команде во время плавания в тропиках, и поздравляю команду с праздником годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.
После обеда, пользуясь отсутствием шквала, Григорий Федорович открывает общее торжественное собрание, посвященное великой годовщине. Доклад делает он сам. Когда Буйвал кончает говорить, ветер уже гудит в парусах, креня шхуну и предупреждая о надвигающемся шквале.
На надстройке, вцепившись в поручни, возвышается фигура Александра Семеновича, и, не успеваю я кивнуть головой, как, покрывая рев ветра, усиленный мегафоном, гремит его голос:
— К повороту по местам стоять! Гика-шкоты травить! Лево помалу!
Только раздалась команда, а люди уже на местах, травят шкоты, и «Коралл», медленно выпрямляясь, склоняется под ветер, принимая с кормы справа налетевший шквал.
Только успеваем закончить маневр, как дождь сплошной плотной стеной закрывает все вокруг.
Когда шквал проходит, оставив после себя вспененную, изрытую неправильными волнами поверхность моря, уже темно, и «Коралл» ложится на прежний курс.
В рубку поднимается Сухетский с целой пачкой радиограмм.
— Поздравления с праздником, — говорит он, улыбаясь.
