— Вот что, я думаю, нам стоит сделать, — сказал Ирв, положив руку на рулевое колесо Милберна. — Я думаю, нам стоит в субботу отправиться на Ки-Уэст. Взять «Скараб». Кое-кого навестить. Поразнюхать, что к чему, узнать, откуда ветер дует. Выяснить, из-за чего пришлось умереть старушке-капитану. Наведаться к нашему заказчику, этой сучке, проверить ее активы, нанести пару-тройку визитов. Что-нибудь такое изобразить для прикрытия. Устроить маскарад. Просто подурачиться.
— К чему все это, Ирв? Из-за каких-то вшивых трех тысяч. Да наплевать на них.
— Я говорю не о трех тысячах, — ответил он. — Мистер Ума Палата, ты вообще меня слушаешь? Я говорю о том, что перед нами приоткрылась возможность, на какое-то время оставить ликвидационный бизнес, нужно просто проверить объявления о вакансиях, посмотреть, кто выступает в качестве работодателя. Встать на одну доску с достойными людьми, вот я чем я толкую.
— Хорошо, Ирв, — сказал Милберн, отгоняя комаров. — Все что хочешь, блин, я на все согласен.
— О, я так польщен, — заворковал Ирв с южным акцентом, воплощенная Скарлетт О'Хара. Он привел в движение свою тележку для гольфа и стал нарезать круги вокруг Милберна, круг за кругом. — Не могу передать тебе, каким восторгом наполняется мое сердце при мысли о том, что я смог порадовать моего чудесного друга. — Круг за кругом.
Все в Корал Гейблз, да и практически во всем Майами, установили решетки на окнах — кружевные стальные конструкции, а также ограждения вокруг веранд, чтобы защитить от грабителей фамильное серебро и цветные телевизоры. Все, кроме матери Сары, — у нее все руки до этого не доходили. Впрочем, она даже входную дверь не запирала.
Сара шагнула в прихожую и услышала звук включенного телевизора, доносящийся из комнаты. Она воздела глаза к небу и покачала головой. Они уже второй раз с Рождества смотрят этот фильм. Как минимум второй, это она знала наверняка. Мать Сары и отец Монаган из Церкви Маленького Цветка, старые приятели, встречаются, чтобы посмотреть «Жизнь прекрасна» каждый раз, когда кто-нибудь из них заметит этот фильм в программе телепередач.
Сара подумала: «Черт, ну почему именно сегодня?»
Было без четверти десять, пятнадцать минут до конца фильма, так что герой Джимми Стюарта[23] уже знает, что остался жив, и уже увидел, что стало бы с его пряничным городком, если бы он не рождался на свет, и он спешит домой, через снежную метель, чтобы обнять жену, поцеловать детей, что-то изменить, постараться смириться с теми бедами, которые еще должны выпасть на его долю. А в его гостиной уже собрался весь город, желая заплатить его долг. В этот момент Сара вошла в комнату.
Отец Монаган повернулся и взглянул на нее, на его щеках блестели слезы. Он кивнул ей, улыбнулся и раскинул руки для объятия и поцелуя, держа в одной руке бокал с бренди. Если бы на ее месте оказался грабитель, вообще кто угодно, отец Монаган сделал бы то же самое.
Ее мать посмотрела на священника, затем обернулась и увидела Сару, остановившуюся около полки со словарями и бостонским папоротником. Ее мать сказала:
— Подожди, сейчас будет реклама.
На ее щеках тоже были следы от слез.
Сара знала, что ей лучше просто уйти. Пожать руку отцу Монагану и уйти. Выбраться из этой комнаты, пока она не задохнулась от аромата духов своей матери, вернуться в свою квартиру и все обдумать. Как только в гостиной Джимми Стюарта появился зловредный президент банка, началась реклама. Какой-то молодой юрист вопрошал зрителей, не приходилось ли им когда-нибудь страдать из-за чьей-то халатности. Один из коллег Сары, такой же, как и она, борец за справедливость. Дайте этим парням еще немного времени, и они появятся на экране верхом на аллигаторе или привязанными к фюзеляжу биплана.
Сара отключила звук и встала перед ними. Отец Монаган вытер глаза рукавом своей сутаны, а мать высморкалась. Сара стояла и смотрела на них, единственным источником света в комнате был экран цветного телевизора, на их лицах плясали зеленые и синие блики. Между ними на столе стояла керамическая миска, наполовину заполненная попкорном.
— Как твои дела, Сара? — спросил священник. — Мы так долго не виделись.
— Не слишком хорошо, — ответила Сара.
Ее мать вытянула шею, так как дочь заслоняла ей экран телевизора.
— Что случилось, детка? Ты ужасно выглядишь.
Отец Монаган поставил свой бокал с бренди на столик и сделал движение, чтобы встать. Сара подняла руки, жестом останавливая его. Ей не нужны были объятия семейного священника. Он сдержал свой порыв и вновь откинулся на спинку кресла.
— Мама, — позвала Сара. — Мама.
Мать бросила на нее быстрый взгляд, и Сара увидела, как та рассержена ее вторжением.
— Кейт Труман убили, — сообщила Сара.
— Боже мой, — сказал отец Монаган. — Это твоя подруга?
— Да, — ответила Сара, все еще глядя на мать, — даже больше чем подруга.
— Я так и знала, что произойдет что-то вроде этого. Разве я тебя не предупреждала?
— Мне нужно идти, — сказал отец Монаган и снова начал подниматься. Но миссис Джеймс удержала его, взяв за руку.
— Фильм еще не закончился, — сказала она.
