- Стращать меня пытаетесь, Ричард? Запугать хотите? Нет, приятель, меня голыми руками не возьмешь - я орешек крепкий! И я прекрасно понимаю, что у вас были причины, чтобы ухлопать свою супругу. Но с какой стати вам убивать Кэссиди, ума не приложу?
Тьернан сел на кровати спиной к стене; отъявленный эгоизм писателя уже начал действовать ему на нервы.
- Может быть, причина состоит в том, чтобы насолить вам, поскольку вы уже меня достали!
- Я вас давно уже достаю, Тьернан, - процедил Шон. - Нечего мне мозги пудрить. Мы заключили с вами сделку, как Фауст с Мефистофелем. Я отдаю вам дочь в обмен за правду из ваших уст. Вам нужна девка, и вы, по какой-то причине, остановили выбор на моей дочери. Так тому и быть. Мне нужна профессиональная помощь для подготовки рукописи, а Кэсси - весьма приличный редактор. Даже талантливый. Все, Рубикон перейден! Я на попятный не пойду. А вы?
Тьернан скривил губы в волчьей усмешке.
- Я тоже, - проронил он. - Хотя у меня есть к вам один вопрос.
- Только один? - игриво осведомился Шон. - Валяйте.
- Кто из нас Фауст, а кто - Мефистофель?
На мгновение воцарилась почти могильная тишина. Затем Шон сказал:
- А вот это, мой мальчик, и сделает мою книгу классикой жанра!
* * *
Кто-то за ней следил. Кэссиди правда, миновала не один квартал, прежде чем в затылке её возникло неприятное ощущение, однако, обернувшись, она ничего примечательного не заметила; никто не проявлял особенного интереса к высокой и довольно соблазнительной рыжеволосой женщине, одетой для Верхнего Ист-сайда довольно неброско.
Кэссиди была права насчет солнца и улыбающихся лиц. Утро, поначалу такое ясное, постепенно помрачнело, а лица прохожих, опасливо поглядывавших на темнеющие небеса, казались угрюмыми и озабоченными. В воздухе удушливо пахло выхлопными газами.
Кэссиди направилась к парку. Конечно, это было не самое безопасное место, но ей вдруг остро захотелось побыть среди деревьев, пусть даже чахлых и постепенно погибающих от загрязненного воздуха. Она мечтала увидеть играющих детишек, чтобы хоть как-то отвлечься и выкинуть из головы Ричарда Тьернана с его изломанной судьбой.
И все-таки за ней следили. Она вошла в парк со стороны Семьдесят второй улицы, и тут же поняла, что один из окружавших её людей, шедших за ней по пятам вот уже несколько минут - преследовал её неспроста. Но кто он - моложавый бизнесмен в дорогом костюме, неряшливо одетая женщина, разговаривающая сама с собой, полицейский или толстячок, лениво бегущий трусцой - она не представляла. Не говоря уж о том, что преследователем её вполне мог оказаться продавец жареных сосисок или элегантный джентльмен с военной выправкой.
Но уже в следующую минуту она это поняла.
Кэссиди брела вперед наугад, без всякой цели, чтобы облегчить задачу человеку, проявлявшему к ней столь очевидный интерес. Она купила пакетик жареной кукурузы, потом присела на скамейку и принялась кидать кусочки попкорна голубям.
Мужчина приостановился в конец аллеи, наблюдая, как она кормит голубей, которые, сбившись в кучу, жадно клевали лакомство. К голубям присоединилось и несколько белок с облезлыми, словно побитыми молью, хвостами. Во избежание потасовки, Кэссиди пришлось раскидать им почти все содержимое пакета.
- У вас доброе сердце.
Мужчина присел на скамью рядом с ней. Кэссиди осторожно взглянула на него, надеясь, что сумеет скрыть обуявшее её напряжение.
- Просто я всегда стою за справедливость, - призналась она.
- Я тоже.
- За справедливость? - переспросила Кэссиди. - А, может быть - за месть?
Эмберсон Скотт, генерал в отставке, одобрительно кивнул.
- Вы не только красивы, но и умны. Меня привлекает это качество в женщине. Так вот, в данном случае, понятия справедливости и отмщения совпадают.
Да, выглядел тесть Ричарда Тьернана весьма представительно. Он совершенно не походил на баловня прессы, каким со времен "Бури в пустыне" представляла его Кэссиди. Несмотря на элегантно пошитый гражданский костюм, генерал держался так, словно был в парадном мундире; с горделивым достоинством и мужеством, он просто источал непоколебимую уверенность в собственной правоте и силах. Не удивительно, что он оказался столь могучим свидетелем обвинения.
- Ваш отец - круглый болван, - вдруг заявил он.
- Ничего подобного, - с неожиданной для себя горячностью возразила Кэссиди.
- Тогда он играет в крайне опасную игру, - сказал Эмберсон Скотт, хотя в свои годы должен представлять, чем это может обернуться. Ричард Тьернан - страшная личность, настоящая угроза для общества. В нем нет ни капли человечности. Лишь настоящий монстр способен хладнокровно убить беременную жену и детей, а после этого ещё преспокойно спать по ночам.
- А почему вы считаете, что он спит по ночам? - спросила Кэссиди, прекрасно отдавая себе отчет, что задает совершенно дурацкий вопрос, не имеющий ни малейшего отношения к делу, если не считать воспоминаний о том, как Тьернан подносил ей к губам стакан горячего молока.
Эмберсон Скотт покачал головой.
