Под покровом тайны полностью

Размышляя о том, что спокойно думаю о краже денег, улыбнулась. Ведь еще месяц назад подобная мысль не могла придти в мою голову.

Поглощенная своими мыслями, я свернула на боковую улицу. Сколько прошла по ней не знаю, но, в конце концов, уперлась в огромное окно, в котором крутилась роскошная елка, рядом с ней стояли манекены, наряженные снегурочками, Среди них одиноко возвышался дед Мороз.

Я, раскрыв рот, разглядывала эту красоту, когда сзади чуть слышно скрипнули тормоза.

Чувство опасности легкими мурашками пробежало по спине. Неожиданно, подошедший сзади мужчина, от которого тянуло, непривычно сладковатым куревом, схватил меня в охапку и потащил в машину.

Для приличия, я тихонько крикнула однако редкие прохожие, отворачивались, делая вид, что не замечают, как меня тащат к машине. Ни один из них даже не попытался что-либо сделать.

— А у нас такого бы никогда не было, — успела подумать я, перед тем, как меня кинули на заднее сиденье.

— Сиды тихо твар, — с акцентом сказал, схвативший меня парень. — Не бойся, ничэго тэбе нэ сдэелаем. Понэла? Ночь с нами провэдешь и отпустым, дэнга многа дадим.

Я боязливо кивнула. Удовлетворенный моим молчанием, парень заговорил на незнакомом языке с двумя приятелями. Это продолжалось несколько минут, потом они громко засмеялись, и машина тронулась.

Страшно не было. Я знала, что в любой момент могу убить их всех. Но меня одолевало любопытство. Мир будущего открывался опять с какой-то новой, неизвестной стороны.

— Неужели в столице нашей Родины можно безнаказанно похищать людей? — такие мысли вертелись у меня в голове, пока мы мчались по освещенным московским улицам. На одном из перекрестков на дорогу выбежал милиционер с жезлом, но, вглядевшись в машину, показал, что можно проезжать. Парни презрительно засмеялись и начали оживленно переговариваться.

— Мальчики, а вы не грузины? — спросила я, воспользовавшись паузой в их беседе.

Машина затормозила, а водитель повернулся назад и, вглядевшись в меня, спросил на русском у моего похитителя.

— Ахмед, тебе не кажется, что телка нас не боится? Мальчиками называет.

Тот лениво махнул рукой. После чего гортанно сказал несколько слов.

Машина снова тронулась под гогот бородачей, а тот, кого назвали Ахмедом, повернулся ко мне и спокойно сказал:

— Мы нэ грузыны, не путай нас с этими трусами. А если еще раз раскроешь рот, я тебе язык отрэжу.

Пассажир, сидевший впереди, засмеялся.

— Ахмед, не спеши, если отрежешь ей язык, кто будет нам отсасывать.

— Интересно, — что это я должна им отсосать? — мелькнула мысль в голове. И тут сразу вспомнила событие полугодовой давности и тюремщика в вагонном туалете.

Красно-черная пелена ярости закрыла глаза, а острые когти молниеносно рассекли кадык собеседника.

Тот, выпучив глаза, схватился руками за горло и пытался что-то сказать, но получалось только неразборчивое бульканье. Струя крови, брызнувшая у него между пальцев, ударила в шею водителю.

Тот крикнул что-то неразборчиво и остановил машину.

Когда он повернулся ко мне, пятисантиметровые когти вошли ему в оба глаза и проткнули мозг.

Зато передний пассажир сразу не умер. Он попытался выскочить из машины, но не успел. Когда я прижала его к спинке кресла, он пытался сопротивляться, но, сообразив, что сил не хватает, беспомощно опустился на место.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что до нашей машины нет никому дела и начала допрос.

Что происходит в машине за темными стеклами, редкие прохожие видеть не могли. Я по-прежнему сидела на заднем сиденье, придавив когтями, пока еще живого азербайджанца, за горло. А тот еле слышным шепотом рассказывал, кто они такие и зачем забрали меня в машину. Слушать его было ужасно противно. Никогда не думала, что возможно такое скотство. Узнав все, что хотела, уже собиралась прикончить его и выйти из машины, когда в голову пришла неожиданная мысль.

Она не помешала мне спокойно задавить, трясущегося в страхе мужчину. После чего я планомерно обчистила карманы покойников и бардачок. Собрав их бумажники и телефоны, и два пистолета в кобурах, прямо из машины открыла портал и прошла в свою холодную, промерзшую избушку.

Закрыв плотнее дверь, развила бурную деятельность. Первым делом растопила плиту, поставила на нее набитый снегом чайник, затем зажгла керосиновую лампу и разложила награбленное на столе.

Как ни странно, в душе не было никаких переживаний, в отличие от первого случая, когда я задушила убийцу папы. Наоборот, я чувствовала, что все сделала правильно — такие люди не должны жить на белом свете.

Прибавив света, я приступила к потрошению бумажников.

Вскоре передо мной лежала небольшая горка удивительных банкнот. Я насчитала в общей сложности шестьдесят тысяч рублей, кроме них там были еще несколько стодолларовых купюр и какие-то евро. Пересчитав деньги, надолго задумалась.