Мне уже «доложили», что с секретаршей из дворянок – привезённой им в голодном восемнадцатом году вместе с «машинкой» из самого Нижнего, местная власть «гуляет». Что ужасно не нравится его законной – ещё «дореволюционной» супруге, нажившей с Фролом Изотовичем троих детей. Как бы не половина всех местных новостей, про эту «Санту-Барбару»!
– Ну, так диктуй ей, что мне сейчас рассказал – а я потом литературно обработаю и, вместе пошлём в какое-нибудь издательство.
Я, несколько заговорщически подмигнул:
– Вся слава тебе – как автору, а гонорар – пополам… Всё «по-честноку»! Ну так как, Фрол Изотович?
Вижу – «загорелся», но ответил уклончиво – мол, подумать надо. Напоследок спросил – умею ли я ремонтировать автомобиль. После, такого же – уклончивого ответа: мол «посмотреть надо, что там за лохматина», председатель местного Сельсовета… Извиняюсь – Волисполкома, пожелал мне скорейшего выздоровления и попрощавшись удалился, пыхтя недокуренной «козьей ножкой».
Немного отдохнул: после товарища Анисимова – «посетителей» не было весь день! Распугал он их, как крупная щука – распугивает всякую мелочь в какой-нибудь луже…
Не обошли меня своим вниманием и правоохранительные органы в лице самого Начальника волостного (районного) управления милиции НКВД[7] – какого-то там «уполномоченного», товарища Каца Абрама Израилевича.
Тоже блин – надымил куревом, хоть топор вешай и бей им товарища Каца по его кудрявой головёшке – что мне очень хотелось проделать!
Если товарищ Анисимов был похож на слегка приблатнённого лысого биндюжника – волей судеб усевшегося в кресло председателя колхоза и, до сих пор этот факт в полной мере не осознавший, то товарищ Кац был похож…
Просто на еврея, одетого в видавшую виды кожаную куртку!
Хотя глава местных милиционеров всем по ушам трёт про своё трудное детство в семье простого еврейского сапожника, его прежние дружки успели сболтнуть – что он был родом из достаточно обеспеченной семьи, владеющей ломбардом и десятков мелких лавок в каком-то восточнопольском местечке.
Как он здесь очутился?
Необъяснимый ничем вменяемым, акт властей Империи – при Великом отступлении из Польши в 1915 году, насильно выселивших евреев из «Черты оседлости» и расселивших их по всей России! Озлобленные и находящиеся буквально на грани выживания, они после Октября первыми шли в Красную Гвардию и ВЧК: во-первых, чтоб элементарно выжить среди чужого для них народа, а во-вторых – чтоб элементарно отомстить… Ведь, при выселении – а делали это по большей части казаки, с ними не церемонились! При малейшем подозрении в шпионаже в пользу Германии, евреев вешали без всякого суда и следствия. А при «эвакуации», множество их стариков и детей умерло в дороге от болезней и голода. Про утраченное имущество – за которое любой еврей удавится, я уже не говорю.
Многое в истории Российской Гражданской войны становится понятным, если знать влияние этого «еврейского» фактора – в частности пресловутое «расказачивание».
К великому сожалению, абсолютным большинством жертв их мести – были люди, никаким боком непричастные к их еврейским бедам.
И, этот по рассказам – из таких же!
Правда после того «восстания», Кац в значительной мере поубавил свою прыть, ну а потом и вовсе «остепенился» – женившись на дочери местного предводителя дворянства. Бывшего, разумеется…
Что самое поразительно, чему больше всего удивляются местные – так у них совет да любовь! Меня это впрочем, нисколько не удивляет: надо отдать им должное – у евреев отношение к женщинам довольно почтительное и, слабому полу это не может не нравиться.
К Абраму Израилевичу, у меня с первого взгляда появилась стойкая антипатия!
Ко мне он явился не один – а с двумя другими товарищами в форме и, его визит сразу стал напоминать то – ли арест, то ли просто – задержание. Мой названый отец забеспокоился было, но совершенно напрасно: всего лишь опрос в связи с моим «ограблением», хотя вроде – никто из нас заявление не писал.
Опять же понятно: так же как и остальных визитёров – главу местного НКВД дрючит дефицит общения в сельской местности…
Но мент он и, в Африке – мент!
Просто так зайти и поболтать, он не может – обязательно надо со своими дешёвыми «спецэффектами».
Освоившись в доме, после всех положенных при проведении подобных мероприятий «официальных церемоний», главный ульяновский мент спрашивает:
– Расскажите, товарищ Свешников, как Вас ранили белополяки.
Не иначе – «ловит», Алан Пинкертон, чёртов!
– Извините, товарищ Кац… Я был контужен, а не ранен.
Притворно расширяет очи – типа, забыл:
– Ах, да! Запамятовал, извините… И всё же расскажите.
Несколько недовольно замечаю:
– Вы – «запамятовали», а мне – конкретно память отшибло! Боюсь, ничего особо интересного рассказать не смогу: амнезия – потеря памяти, то есть… Здесь помню, здесь не помню – как-то всё фрагментально… Отрывочно стало быть.
Однако, не слезает и лёгким нажимом:
– Расскажите, что помните.
Однако, какой настойчивый мент попался! Ладно…
