Лиля Брик пропадает со всех остальных афиш и главное – с экранов синематографов. Продюсеры в панике от падения доходов, а общественность возмущена этим актом вандализма.
Но, главное – у героини конкретно снесло шифер!
Видно, в нашем трёхмерном мире ей оказалось не в кайф. Балерина, по каждому поводу стала кидаться на всё плоское – напоминающее ей родной экран, каждый раз превращаясь в афишу с «живыми» глазами – которую наш герой сворачивал в трубочку и клал отдохнуть на диван.
Пытаясь помочь любимой, бедный художник ворует экран с синема и приносит к себе на дачу. Всё это дело просекла его жена… Или, какая-то сторонняя цыганка – фильм очень старый, повторяю, рванный и кое-как склеенный и, не все эпизоды я понял.
Жена-цыганка стучит главному бородатому продюсеру – очень сильно смахивающему на Карла Макса и, тот вызвав Чарли Чаплина, Мэри Пикфорд, Асту Нильсен… Других каких-то – киношных ковбоев, злодеев и сыщиков, является к художнику на дачу предъявить ему за киднеппинг. Тот правда, не будь дурак – как видно вовремя это дело прочухав, куда-то на время свалил.
Завидя знакомые лица, балерина с радостью бросается к «своим», те её укутывают «фильмой» – киноплёнкой то есть и, вся кинобанда – красиво растворяясь в воздухе, исчезает из нашего говённого мира… Возможно в другое измеренние или параллельную вселенную.
Явившейся к «разбору полётов» художник, получивший от раскаявшейся содеянным жены-цыганки-гадалки, вместо сковородкой по голове – подробные объяснения, видит на афише появившееся название страны постоянной прописки балерины – «Любляндия» и, свихнувшись окончательно, отправляется на поиски любимой.
Конец первой части, имеется ли вторая – я без понятия…
– Ребята! Я конечно слышал, что у вас здесь – кокаин свободно в аптеках банчат, но это уже попахивает «синтетикой»… И, причём – конкретной!
Меня, конечно же никто не понял.
Выходим из синематографа, вижу – впереди идущая Глафира, так и не дождавшись от меня «лёгкого флирта», – берёт инициативу в собственные руки и что-то весело щебечет развесившему уши Васе. Тот, держится пока скованно и опасливо, постоянно растерянно оглядываясь на меня. Ободряюще ему подмигиваю и обращаюсь к подружке:
– Так, как Вас зовут, говорите?
– Анна.
Конечно же, как и всякая девушка идущая на знакомство с парнем, Глафира выбрала подружку, так сказать – «попроще». И лицом попроще и особенно одеждой… Впрочем, фигура вроде ничего – вполне можно было бы где-нибудь в укромном уголку сиськи хорошенько помять.
– Хорошее у Вас имя…
«Аннушка уже пролила масло», – вдруг пришло в голову.
К чему бы это?
Пока никаких видимых изменений в «реальности».
Как и «положено» в ночь на 9 июня 1923 года в Болгарии произошел военный переворот, по отношению к которому болгарские коммунисты заняли пассивно-нейтральную позицию. В Москве отказ «раскачать ситуацию» был воспринят как «явное своеволие и непослушание, не отвечавшее требованиям стратегии мировой революции».
Из событий начала июня 1923 года, стоит отметить капитуляцию остатков войск генерала Пепеляева на побережье Охотского моря – фактический конец Гражданской войны в России.
Забегая немного вперёд, сообщу: с трудовой детской колонией в бывшем женском монастыре, срока не выдержали – из графика выбились, лишь в октябре-ноябре закончив её первоначальную организацию. А вот с прообразом знаменитых «шарашек» – московские чекисты сработали с опережением и, всё было готово уже практически к концу июня.
Хотя, до революции все без исключения «борцы с режимом», обещали после свержения Самодержавия – закрыть-разрушить все царские тюрьмы и каторги, прежние места заключения – не только уцелели, но и преумножились. Зачастую и, служители в них остались ещё прежние: от царского режима – «по наследству» доставшиеся режиму народному.
Системы ГУЛАГа еще не было создано и, осужденные в основном направлялись для отбытия наказания в так называемые «исправительные дома»… Тюрьмы, то есть. Существовали, правда и, концентрационные лагеря – в местах массовой заготовки древесины, в которых содержались по большей части классово чуждые и социально вредные элементы. Однако, в этот раз – я не про них.
СССР эпохи НЭПа, совсем не был похож на СССР 30-х или более поздних годов. Это была в целом почти либеральная страна, с почти капиталистической экономикой. Как и, в мои «лихие 90-е» – перестройка и гласность, НЭП – породил новую советскую буржуазию и, связанных с ней продажных чиновников и силовиков.
Значит, только по этой причине «сидеть» в Стране Советов – было кому!
Однако, как сидели…
Пенитенциарная система 20-х была тоже либеральной – с «домзаками», «трудколониями», жалованьем и выходными для сидельцев. И срока за уголовные правонарушения давали такие смешные, что дало повод Ильфу и Петрову сочинить на эту тему много анекдотов: читая «12 стульев» и «Золотого телёнка» – все «до сих пор» просто обхохатываются!
