– А, вот мою покойную матушку, попрошу не трогать, – положа руку на кобуру грозно молвлю, – чисто из уважения к твоему чисто пролетарскому происхождению: даю три крючка – размеры сам выберешь и шесть метров японской шёлковой лески – чтоб, рыба у тебя не оборвала снасть и с ним не уплывала…
– «Леска»? «Японская»? – почти простонал Клим, закатывая глазки, – «шёлковая»?!
По-моему, мы его сейчас «потеряем»…
– ПОКАЖЬ, ХРИСТАПРОДАВЕЦ!!!
Пожимаю плечами, мол – дикий народ! Японской лески никогда не видели.
В отличии от крючков, изумрудно-зелёная жилка действительно была японская – диаметром 0,35 миллиметров… Правда, не шёлковая а из современных мне синтетических материалов. Не знаю, на сколько ему её хватит – но выдерживать она должна почти шестнадцать килограммов, если надпись на катушке не врёт. Правда, всю катушку я с собой не взял – а отмотал как раз почти ровно шесть метров на самодельное мотовильце, сработанное из первой же попавшейся деревяшки. И, крючков взял с собой с собой совсем чуток – нечего зазря своими «роялями» светить.
Достал из кармана гимнастёрки, дал ему чуток на пробу… Клим попытался руками порвать, да лишь даром себе порезал жилкой палец – несмотря на моё предупреждение. Облизывая кровь, он тем не менее довольно – наподобие паровоза, довольно пропыхтел:
– Чёрт с тобой, товарищ Свешников – любого уболтаешь… Сколько, кстати наших аршин в этих твоих «шести метрах»?
Я показал рукой на его удилище – из орешника, по моему:
– Вот столько, да и ещё с аршин в запасе у тебя будет.
– Вот, как…?! – со всей поспешностью протягивает «краба», – договорились!
Прячу руку за спину и протяжно:
– Ээээ, погодь чуток по рукам бить… Я тебе послабление дал и, ты меня тоже уважь, Клим.
– Что ещё удумал, кровопивец?
– Дай мне своего кого…, – чуть не ляпнул «в помощь», да вовремя осенило гениальною мыслёю, – потолковей парнишку – в выучку.
– «В выучку»? – явно озадачен.
– Ну, да! Не век же мне гайки у анисимовского «француза» вертеть. Выучу кого из твоей фамилии на шофёра – да устрою на своё место… Что скажешь?
Клим всей пятернёй, ожесточённо скрёб под картузом затылок:
– Эх… Взаправду своего бы кого на то место – да, боюсь опозорят наш род, лодыри бестолковые!
Минут десять – пятнадцать, как дрессированная лошадь в цирке согласно кивая головой – выслушиваю довольно нудный монолог на извечную тему «отцы и дети». Мол, трёх сыновей имею и ни от одного толку нет: телом здоровы, да на уме одни девки – только в молотобойцы и годны. Племяш же «умён и сообразителен», да опять же: нет особого смысла учить его ремеслу – коль собственные сыновья имеются. Вот и болтается он «на подхвате» – как известный предмет в проруби.
– Ладно, забирай племяша маво – этот всё на лету схватывает. Сызмальства, страсть к механике имеет: «ходики» с кукушкой у соседа разобрал – тот до сих пор вспоминает! Плотину с водяным колесом на Грязном ручье построил – как настоящая была, пока какой-то дурень не разрушил. Паровик всё в сарае строил – чуть не спалил его: пришлось выпороть – чтоб дурью не маялся. Примус там починить или швейную машинку, запаять иль припаять что – опять же и, взрослого обскачет… Опять же: с тем офицериком всё якшался – пока тот не сбёг куды, паскуда.
– Ты, прям как сваха – невесту расхваливаешь, – зеваю и включаю тупого, – это какой из них племяш твой?
– А, вон тот – рыжий… Кузьма, подь сюда!
Тот, то и дело искоса на нас посматривая, отвлекаясь, пару раз попал себе молотком по пальцам и потом шипел рассерженным котом – что вельми меня рассмешило и, я еле удерживался – чтоб не расхохотаться во время серьёзного разговора. Только позвали, он тут как тут – аж, светится весь как невеста на смотринах:
– Что хотел, дядька Клим?
– Вот познакомься, племяш, это Серафим Фёдорович Свешников – заведующий гаража у самого Фрола Изотовича… Хочет тебя в ученики взять. Ты согласен?
Тот, наклонив голову так, что был виден только вихрастый рыжий затылок, ковыряя босой ногой земляной пол, еле-слышно промолвил:
– Ну… Если отпустишь из кузни, дядька Клим и матушка благословление даст.
– Эх…, – вздохнул кузнец, – как собственного кровинушку от сердца отрываю… А с Дарьей я сегодня же вечером поговорю. Ступай!
Мальчишка, не чуя ног от радости вновь убежал на своё место и ожесточённо вновь заколотил что-то молотком, а у нас начался торг:
– Народный обычай знаешь? «Стол» ему – твой, Серафим!
Счас! Тут, не знаешь – как самому прокормиться:
– За весь день «стол», что ль?! Да, ты никак «ухи поёл», дядька Клим! Я твоего племяша учу и я же – его кормлю? Может и, сапоги ему справить прикажешь и картуз новый купить, умник?!
– Сразу видно – попович, жизни простого народу не знаешь, – пренебрежительно махнул рукой тот, – у нас – при взятие в ученье, завсегда так было! Выдь на улицу – да у любого встречного-поперечного в нашем «тупике» спроси.
