И если бы разразилась перестрелка с Индией, не было никаких сомнений в том, что армия объявила бы военное положение, сместила премьер-министра и его кабинет, а затем спокойно попросила бы мира.
Первое событие, когда Сафронов и его боевики взорвали бомбу, было, конечно, предпочтительнее, но второе событие означало войну, ядерную войну. Это оставило бы Рехана и Армию у власти, но не исключала возможность того, что они будут править только ядерным пеплом.
Сафронов потерпел неудачу, поэтому операция "Сапсан" теперь была возможна только в условиях войны. Взрыв ядерной бомбы в Лахоре в разгар текущего кризиса положил бы начало этой войне. Жаль, но Рехан знал, что Аллах простит его. Те добрые мусульмане, которые погибли здесь, умрут мученической смертью, поскольку они помогли создать исламский халифат.
Тем не менее, сам Рехан не планировал нырять прямиком в грибовидное облако. Он посмотрел на часы, когда небо наполнил грохот винтов вертолета. Его "Ми-8" был здесь, чтобы забрать его и его людей. Он, Саддик Хан и четверо других людей из ОРС вместе с ним вылетят по воздуху, они помчатся на север, и у них будет достаточно времени, чтобы укрыться от взрыва. Оттуда они продолжат путь в Исламабад, где на улицах уже скопились армейские подразделения.
Генерал счел вероятным, что завтра на рассвете может произойти военный переворот.
Вертолет приземлился снаружи, и Рехан приказал докторам КАЭП начать процедуру детонации.
Ништар и Нун были удостоены чести быть теми, кто расчистил путь к Халифату.
Нажатие кнопки, и Нун сказал:
— Дело сделано, генерал.
Двенадцать человек тоже знали свою роль. Они останутся охранять оружие, и при этом станут шахидами. Мучениками. Рехан быстро обнял каждого мужчину с харизмой, которая более тридцати лет заставляла таких людей выполнять его приказы.
Люди из УМР быстро направились к двери, а Рехан составлял ядро свиты. Грохот винтов снаружи был почти оглушительным, когда "Ми-8" приземлился на стоянке. Полковник Хан открыл металлическую дверь и вышел в ночь. Он поманил остальную группу вперед, но его взгляд быстро переместился вверх, когда один из оперативников Лашкара поднял тревогу в окне второго этажа. Он развернулся обратно к железнодорожной станции перед собой и увидел, что привлекло внимание охранника. Два темно-зеленых пикапа с логотипом Пакистанских железных дорог промчались по подъездной дороге к железнодорожным путям, приближаясь к вертолетам.
Хан повернулся к Рехану.
— Садись в вертолёт. Я избавлюсь от них.
Грузовики остановились всего в двадцати пяти ярдах от вертолета и в пятидесяти ярдах от передней погрузочной площадки склада. Они припарковались рядом с парой полных вагонов-угольщиков, припаркованных на отшибе у края подъездной дороги, и несколько человек выбрались из грузовиков. Хан не мог разглядеть, сколько их было, так как их яркий свет бил ему в глаза. Он просто помахал мужчинам, жестом приказав им развернуться и уйти, а сам достал и поднёс к свету своё удостоверение УМР.
Из-за балок вышел человек и подошел ближе. Хан прищурился, пытаясь разглядеть его. Он просто протянул руку со своим удостоверением УМР и сказал человеку развернуться и забыть о том, что он здесь увидел.
Он так и не увидел лица этого человека, не узнал Мохаммеда аль-Даркура и не заметил пистолета в руке майора.
Он увидел вспышку, почувствовал удар в грудь и понял, что в него стреляли. Он упал навзничь, и в этот момент второй выстрел Аль-Даркура угодил ему под подбородок и вышиб мозги.
Как только аль-Даркур убил полковника Хана, Карузо и Райан, оба только что забравшиеся на угольный грузовик рядом с грузовиками, открыли огонь по ветровому стеклу вертолёта из своих винтовок Г3.
Пока они стреляли по вертолёту, два офицера Мохаммеда обошли его справа. Они побежали к углу маленькой стрелочной станции на краю путей. Здесь они открыли огонь по мужчинам в окнах склада.
Боевик ЛэТ быстро обнаружил людей аль-Даркура, и один из двух офицеров был убит выстрелом из АК в ноги и таз. Но второй офицер снял часовых, и когда аль-Даркур добрался до своей позиции и поднял Г3 своего упавшего товарища, они подавили людей, стрелявших по загрузочному люку склада.
Беглый автоматный огонь Райана и Карузо убил пилота и второго пилота "Ми-8" почти сразу. Их пули — каждый из них выпустил по самолету полный магазин на тридцать патронов — также пробили салон, убив и ранив нескольких охранников УМР, которые уже поднялись на борт. Сам Рехан был у двери вертолета, и стрельба, едва слышная за шумом двигателя и несущих винтов "Ми-8", заставила его нырнуть на стоянку, а затем откатиться от вертолета. Его люди открыли ответный огонь по боевикам на грузовике с углем, пятеро сотрудников УМР против двоих нападавших, но люди УМР были вооружены только пистолетами, и Джек и Дом убивали их по одному.
Рехан поднялся на ноги, побежал за вертолётом и помчался по переулку к западу от склада. Уцелевший член его охраны побежал за ним.
Карузо и Райан выпрыгнули из контейнера с углём. Джек сказал:
— Ты и остальные идите на склад. Я иду за Реханом!
