Кто бы, черт возьми, ни напал на него, он все еще сражался с ячейкой Лашкар-э-Тайба на складе; Рехан слышал непрекращающуюся стрельбу. Он видел всего пару стрелявших, и они были похожи на местных полицейских. Даже если бы они действительно захватили его камеру, он был уверен, что никакая банда уличных копов не обезвредила бы его бомбу.
Он влез в поезд, все еще толкаясь и хрипя, и протолкался сквозь толпу пассажиров, стоявших в проходах. Ему нужно было подняться в передний вагон, помахать своим удостоверением, кулаком или пистолетом перед лицом кондуктора, чтобы поезд тронулся отсюда.
Поезд действительно тронулся, но катился мучительно медленно; сам Рехан двигался быстрее, чем колеса под ним, приближаясь к передней части. Он ударил мужчину, который не отступил в сторону, и толкнул его жену обратно на стул, когда она попыталась схватить его за руку.
В ближайшем к локомотиву пассажирском вагоне он нашел немного места для пробежки, затем направился вперед, к тамбуру с дверью наружу и дверью в следующий вагон. Он миновал открытую дверь справа от себя и увидел, как мимо проехала платформа. Как раз в тот момент, когда он посмотрел, молодой белый мужчина в полицейском жилете запрыгнул в движущуюся машину, ударившись плечом о стену крошечного коридора между вагонами. Он посмотрел прямо на Рехана, и пакистанский генерал направил свой пистолет на него, но большой белый мужчина схватил генерала и прижал его к стене.
Пистолет упал на пол машины.
Рехан быстро пришел в себя, затем бросился на нападавшего, и они вдвоем с силой бились телами о поверхности в тесном пространстве вестибюля в течение тридцати секунд, прежде чем вывалились обратно через дверь в переполненный вагон. Гражданские убирались с дороги, как могли. Многие закричали, а несколько мужчин закричали и оттолкнули дерущуюся пару обратно в вестибюль.
Здесь они продолжали сражаться. Райан был быстрее, подтянутее и лучше обучен рукопашному бою, но у Рехана было больше грубой силы, и пакистанец использовал это, а также тесноту, чтобы лишить своего противника возможности одержать верх.
Джек понял, что в ближайшее время ему не победить более крупного мужчину, зажатого в крошечной консервной банке в тамбуре между вагонами, и он не хотел покидать это место, поскольку знал, что его друзья насмерть сражаются за контроль над ядерным оружием, поэтому он сделал единственное, что пришло ему в голову. С криком, собрав все свои силы, он обхватил руками рослого генерала, уперся ногами в стену вестибюля и изо всех сил оттолкнулся.
Рехан и Райан вместе вывалились из поезда. Их тела разделились, когда они ударились о твердую землю и покатились вдоль путей.
Майор Мохаммед аль-Даркур сдался у главного входа на склад; стрельба была слишком сильной. Вместо этого он отошел в сторону, где обнаружил, что его капитан УМР все еще стреляет через открытое окно. Судя по звуку, за краном оставалось не более трех или четырех человек, но у них было хорошее укрытие.
А затем задняя стена склада, за спинами боевиков ЛэТ, взорвалась внутрь. Дерево, раствор и кирпич влетели в помещение позади большого грузовика, который продолжал катиться сквозь стену только для того, чтобы врезаться в ящик и остановиться. Пока аль-Даркур наблюдал из открытого окна, он увидел, как боевики встали и открыли огонь по машине, поливая лобовое стекло свинцом в оболочке.
Доминик появился в новом отверстии в задней стене. Мохаммеду пришлось немедленно прекратить огонь, так как американец находился прямо от него на расстоянии вытянутой руки. Майор поднял руку, чтобы его капитан сам ограничил огонь.
Пока они смотрели, Доминик снова и снова стрелял из своей полицейской винтовки Г3. Их было четверо, и они взбрыкнули, закружились и упали на землю, когда он двинулся на них, пригнувшись, его большое оружие стреляло во время его приближения.
— Мохаммед? - крикнул Доминик, когда стрельба прекратилась.
—Я здесь! - ответил тот, и Аль-Даркур и его капитан вбежали в большую открытую комнату к Доминику. Американец заглянул в длинный деревянный ящик, а затем вниз, на раненого боевика, лежащего рядом с ним.
— Спроси его, знает ли он, как обезвредить бомбу, - сказал Карузо.
Мохаммед так и сделал, и раненый что-то ответил. Аль-Даркур немедленно выстрелил террористу в лоб из своей винтовки. В качестве объяснения аль-Даркур пожал плечами.
— Он сказал "нет".
