К этому человеку время от времени приезжал из Тихонькой Семен и проводил у него день-другой. Местные жители дали ему охотничье ружье, и Семен бродил с ним по тайге.
— Вот Фукс, наверное, знает что-нибудь о вашем сыне, — закончил Верхов.
— А может быть… может быть, его дочь? — с дрожью в голосе спросила Лия.
— Кто его знает? — неопределенно ответил Верхов, и смешливые искорки вспыхнули у него в глазах. — Может быть, и дочь…
Лия поднялась.
Верхов подробно объяснил ей, как найти Мейлаха Фукса.
В первый же выходной день Лия отправилась к Мейлаху Фуксу. Старики были дома, а дочь ушла на несколько дней в колхоз. Узнав, что Лия — мать Семена, старики очень обрадовались, усадили пить чай, угостили прозрачным душистым медом.
— Работа моих «грузчиков», — заметил Мейлах. — Семен не раз лакомился этим медом. Скучаем мы по нему, как по родному.
— Очень к нему привыкли! — добавила старушка. — Да и он к нам…
Лия всячески пыталась выяснить, не имеет ли это отношение к их дочери. Однако ни Мейл ах, ни жена намеков как будто не поняли, а спросить открыто Лия не решалась.
Одно было ясно: и здесь ничего неизвестно о сыне… С тех пор как Семен ушел в армию, он не давал о себе знать.
— Раз так, — Лия встала из-за стола, не допив чай, — я уже нигде и никогда ничего о нем не узнаю. Мне говорили, что у вас могут быть сведения о нем. Но уж если и вы не знаете… Извините, что отняла у вас время.
Старик преградил ей путь.
— Кто сказал, что я о нем знаю? — спросил он.
— Парторг, товарищ Верхов.
— Товарищ Верхов не говорит неправды. Я-то как раз и знаю…
Глаза у Лии вспыхнули надеждой. Старик кивком головы попросил ее следовать за ним. Они вышли из дома, и Мейлах Фукс привел ее на пасеку. Здесь, на огороженной поляне, стояли рядами окрашенные в желтоватый цвет ульи. Пахло тайгой и медом. Пасека была похожа на небольшую фабрику, где множество маленьких тружеников делали свое дело под наблюдением хозяина — великана.
Мейлах Фукс дал Лие сетку прикрыть лицо и стал водить ее по пасеке.
Лия следовала за Мейлахом, безучастно глядя по сторонам, нетерпеливо ждала…
— К чему вы все это мне показываете? — не выдержала она наконец.
— Отвечаю на ваш вопрос.
— Не понимаю! — удивилась Лия.
Старик подвел ее к одному из ульев.
— Вот видите? Смотрите. Где только они не летают, где не бывают мои «грузчики» за день! По всей тайге носятся, вон до тех далеких сопок… Ищут, берут мед с деревьев, с цветов, с трав… Но куда бы ни залетели, возвращаются они сюда…
— Да… Ну и что? — сказала Лия. — Какое же отношение это имеет к сыну? Пока что я ничего не понимаю!
— Сейчас объясню. И если вы его мать, вы поймете, — сказал старик. — Всю жизнь я был грузчиком в Кременчуге. Потом приехал сюда, в глушь, в тайгу, поставил пасеку, собрал пчел, без пользы летавших здесь, и сказал им: «Будьте, голубчики, моими „грузчиками“, трудитесь! Складывайте здесь все, что соберете. И вам хорошо, и людям радость, не так ли?»
— Ну, и что же?… недоумевала Лия.
— Так вот, я говорю, пришел другой пасечник, покрупнее, чем я, дай ему бог здоровья, собрал всех нас, дал нам много богатой земли и сказал: складывайте здесь все, что соберете. Поняли вы меня?
— Все это хорошо, — ответила Лия. — Но при чем тут мой сын? Ведь вы говорили, что знаете что-то о нем.
Мейлах Фукс прошел несколько шагов, остановился.
— Вот потому-то я и знаю… Если вы хотите когда-нибудь его увидеть, ни в коем случае не уезжайте отсюда! Запомните совет, который дал вам Мейлах Фукс…
— Вы думаете, что если он приедет…
— Сюда он обязательно приедет. Через год, через два, через десять, но приедет! Не говорил бы я этого, если бы не знал вашего сына!
— И вы действительно в этом уверены? — с дрожью в голосе спросила Лия, думая о дочери пасечника. — Кто же вам так твердо сказал?
— Кто? Очень просто…
Сейчас он назовет имя дочери, и тогда все будет ясно. Но старик указал на улей, возле которого кружили пчелы.
— Они мне сказали… — Затем добавил: — И капля его меда есть уже на этой земле. Он сюда вернется…
Приехав домой, Лия не решилась зайти к парторгу — к чему? Но через несколько дней Верхов сам зашел к ней на стройку.
— Ну как? — спросил он. — Были на пасеке?
Она рассказала о том, что ей говорил пасечник.
Выслушав ее, Верхов широко улыбнулся.
— Чудной старик, — сказал он. — Я полагал, что у него есть более точные сведения… Но ничего, — успокоил он ее, — это не плохо, что вы там побывали…
И он обещал Лие сделать все возможное, чтобы помочь ее горю.
Проходили годы, надежда увидеть сына все слабела. Никаких известий о том, что он жив, где он, не было…
Умер старый пчеловод Мейлах Фукс. Лия была на похоронах. Неподалеку от пасеки и дома, который он своими руками построил в глухой тайге, улегся навечно бывший кременчугский грузчик. Там же, на похоронах, Лия увидела его дочь. Она и в самом деле была удивительно хороша. Но поговорить с ней Лия не решилась.
Вскоре после этого девушка уехала куда-то в другой город учиться. И Лия больше ничего о ней не слышала.
