— Байкал! — радостно воскликнула девочка. — Смотрите, вот он, Байкал!..
В распахнувшейся раме расступившихся голубоватых гор с едва заметными на фоне неба белоснежными вершинами Лия увидела зеленоватую, ослепительно сверкавшую на солнце водную гладь… Казалось, поезд мчится прямо по воде… У Лии закружилась голова. Она упала.
Пассажиры, стоявшие у окон, бросились к Лие. Девочка забыла о Байкале и в страхе опустилась перед ней на колени.
— Бабушка! Что с тобой?
Пассажиры с трудом привели Лию в чувство.
Теперь она уже совсем не вставала с места. Даже девочка боялась ее тревожить и старалась как можно тише выражать свой восторг, чтобы с бабушкой опять чего-нибудь не случилось. Впрочем, спустя двое суток, девочка и ее родители вышли на одной из маленьких станций. Прощаясь, Иван Григорьевич сказал:
— Я буду недалеко от ваших мест. При случае с удовольствием наведаюсь.
Теперь, когда она осталась одна, тяжелые мысли стали еще тяжелее. Вспоминался покинутый родной город, домишко, доставшийся ей от родителей, кладбище, на котором остался Азриэль… Думала она и о своей сестре из Шполы. До болезни Лия не виделась с нею шестнадцать лет. А ведь от Шполы до Кировограда меньше суток езды. Сейчас Лия едет уже которые сутки, а конца все не видать. Конечно, сестру свою она никогда больше не увидит… А увидит она своего сына? Найдет ли она его?
— Это оно и есть? — спросила Черновецкая, выходя из вагона и с трудом ступая отвыкшими от ходьбы ногами. — Это и есть Биробиджан?
Она обращалась к Берманам. Они стояли одни на платформе, на которой не было даже станционного здания. Куда-то вдаль убегали рельсы.
Поля и Даниил ехали с тем же поездом. Но в Москве они не смогли попасть в один вагон и только время от времени заходили проведать Лию.
— Стало быть, это и есть Биробиджан? — удивленно повторила Лия, когда поезд, хрипловато прогудев, уехал, оставив их одних с узлами на станции.
— Очевидно… — проговорил Даниил, озираясь по сторонам, и вдруг хлопнул себя по мясистому носу.
— Что с вами? — удивилась Лия.
— Не знаю… Укусила какая-то чертовщина! Муха, что ли…
— Это, должно быть… — начала Поля, но, не договорив, схватилась обеими руками за лицо.
— Ага, — догадалась Лия, — это, наверно, и есть биробиджанский «гнус»! Стало быть, и в самом деле приехали!..
Занятые первой встречей с местными комарами, они и не заметили, что кто-то обращается к ним.
— Вы переселенцы? — спрашивал какой-то небольшого роста человек на кривых ногах, в резиновых сапогах, чуть ли не до верху забрызганных грязью.
— А если переселенцы, так что? — раздраженно отозвалась Поля. Человек почему-то не внушал ей доверия.
— Да-да, переселенцы! — сказал Даниил, смущенный неожиданной резкостью жены, надеясь на то, что этот человек отведет их куда-нибудь, где можно будет укрыться от этих комаров.
— Чего же вы молчите? Так бы и сказали! Пойдемте, я отведу вас на переселенческий пункт.
— Это что еще такое? — насторожилась Лия.
— Это вроде гостиницы для переселенцев. Идемте!
При этом он деловито оглядел ноги новоприбывших.
На Поле были поношенные туфли на низких каблуках, на Данииле — легкие ботинки. Человек сокрушенно покачал головой и обратился к Лие:
— У вас, бабушка, такое длинное платье — не вижу, что у вас на ногах.
— А какая разница? — обиделась Лия.
— Большая разница! — ответил тот. — Если у вас сапожки вроде моих, это еще куда ни шло. Но если вы, извините, ходите в таких же гамашах, как они, то нам с вами будет нелегко… Ну, да ладно, придется, видать, двинуться дальним путем.
— А какой это дальний путь? — спросила Берман.
— Путь такой, что шагать немного дольше, но зато вы не оставите своих ботиночек в грязи.
— Неужели такая грязь?
— Грязь грязи рознь! Вот поживете, сами увидите, что без таких сапог, как у меня, здесь не обойтись. Пошли! Идите за мной.
— Боже мой! — вскрикнула Лия, как только, вслед за провожатым, сошла с песчаной насыпи.
— Что такое? — испугались Поля и Даниил.
— Боюсь идти дальше! — Лия повернула обратно.
— Почему? Господь с вами! — удивилась Поля.
— Боюсь! — кричала Лия. — Земля качается, как опара… Живьем проглотит…
— Не бойтесь! — успокоил провожатый. — Из этой опары когда-нибудь хороший хлеб будет. Не обращайте внимания! Шагайте… Привыкнете… Вы только за мной, след в след, идите. Куда я, туда и вы…
День был на исходе. Моросил долгий мелкий дождик, и вдали едва различались контуры домов. Многие были в лесах и казались издали, сквозь частую сетку дождя, остовами каких-то фантастических судов.
Даниил шел за провожатым, ему вслед ступала Поля, чутко прислушиваясь к тяжелым шагам шедшей за ней Лии. Но вдруг шагов не стало слышно.
— Лия! — тревожно крикнула Поля.
Та не отвечала. Поля обернулась и увидела, что Лия стоит, опираясь на свою палку, и смотрит в сторону раскинувшегося вдали поселка.
— Погодите! — крикнула Поля ушедшим вперед мужчинам. — Лия, помочь вам? Не можете пройти?
Но та стояла как вкопанная и, казалось, ничего не слышала. Поля подошла к ней.
— Что с вами? Чего вы стоите?
— Ничего, ничего! — ответила Лия и вдруг расплакалась. — Скажите, Поля, разыщу я здесь своего сына?
