У Карла заплетался язык от выпитого алкоголя. Но его чувства, казалось, еще не были затуманены настолько, чтобы он не мог заметить, что тут случилось. Прежде чем Юлия успела хоть что-нибудь сказать, он грубо схватил ее за руку.
— Так, значит, тебе это нравится! Ты, маленькая проститутка, за моей спиной… С молодым… — Он грубо отшвырнул ее себе за спину. — А вы… вы… — Карл, шатаясь, сделал шаг к Жану.
Однако тот, успокаивающе подняв руки, отступил назад и нашел слова быстрее, чем Юлия:
— Я сопровождал вашу жену. Ей стало нехорошо… И я…
— Нехорошо, нехорошо… Я же не слепой! Вы… вы… Уйдите с глаз моих и никогда больше не появляйтесь на моей плантации! Этого еще не хватало!
Карл схватил Юлию и стал толкать ее перед собой в сторону дома. То, что его при этом видели некоторые гости, удрученно наблюдавшие за этой сценой и шептавшиеся друг с другом, Карл даже не замечал. Он затолкал Юлию в ее комнату, захлопнул за собой дверь и сорвал с себя рубашку:
— Я тебе сейчас покажу! Тебе молодого захотелось, да? Иди сюда… — Он бросил ее на кровать и стал срывать с нее платье.
В этот момент оцепенение спало с Юлии. Она была не в состоянии отреагировать, когда он схватил ее там, у реки, потому что его появление было внезапным. Но сейчас… Она подозревала, что муж ей угрожает.
— Карл, ты пьян. Это совсем не то, что ты…
Оплеуха, которую он ей отвесил, была такой сильной, что Юлия упала на спину на подушки. Она почувствовала кровь на своих губах. Прежде чем она смогла снова выпрямиться, Карл уже очутился на ней, ухватив ее за горло так, что она чуть не задохнулась, а другой рукой раздвинув ей ноги.
— То, что ты хочешь, ты можешь получить и от меня. Моя жена не будет таскаться с другими мужчинами!
Юлия чуть не потеряла сознание, когда резкая боль пронзила ее тело.
Она не знала, что Карл сказал гостям, когда она не вышла, чтобы попрощаться с ними, как полагается. Она не знала ничего о том, что после праздника происходило в саду и в доме и кто наводил там порядок. Следующие дни прошли, словно в тумане. Юлия тихо лежала в своей кровати. Она разрешала приближаться к себе только Кири. Девочка-рабыня была встревожена состоянием, в котором находилась ее миси. Лицо Юлии было заплывшим, губы — разбитыми, а простыни были испачканы кровью. Кири помыла свою миси и надела на нее свежую ночную рубашку. Юлия позволяла ей делать все, ничего не комментируя. И лишь когда Кири хотела позвать Амру, чтобы та осмотрела раны на губах и синяки на лице миси, Юлия отказалась:
— Нет, Кири, не нужно… Пожалуйста… Занимайся мною сама. Я никого не хочу видеть.
Кири послушалась ее. Когда, однако, на следующее утро она снова обнаружила свою миси в таком состоянии, и через день — тоже, девочка, ничего не говоря Юлии, все же тихонько прокралась к Амру.
— Масра… Я не знаю…. Я беспокоюсь о миси Джульетте.
Однако Амру лишь печально пожала плечами:
— Кири, это должны решать между собой только масра и миси. Даже если тебе трудно это выдержать. Масра очень зол на миси, и я даже точно не знаю… но могу себе представить. Ухаживай за ней и будь всегда рядом. — Она предупреждающе подняла палец. — Но никогда никому об этом не рассказывай. Если об этом узнает масра, он забьет тебя до смерти.
Кири знала, что от хозяина этого вполне можно было ожидать, поэтому всерьез отнеслась к совету Амру. Сама же Юлия не понимала, что с ней происходит. Целыми днями она лежала, не думая ни о чем, в затемненной комнате, а вечером замирала от ужаса, лишь только слышала шаги Карла. То, что этот человек делал с ней каждую ночь, убивало в ней жизненные и душевные силы. Она не хотела покидать комнату, не хотела находиться на улице, не хотела ничего есть и прежде всего не хотела никого видеть.
Однажды утром, когда Карл был на плантации, кто-то постучал в дверь Юлии. Она удивилась, но выдавила из себя еле слышное: «Да?»
В комнату вошел Айку. Юлия, стоявшая у окна, отступила на шаг назад. Неужели Карл прислал сюда даже своего личного раба?
Айку опустил глаза, выражая таким образом сожаление и извиняясь. Он вел себя робко, почти испуганно, и, похоже, пришел сюда не по приказу Карла. Юлия взяла себя в руки. Айку ей не следовало бояться. В конце концов, он никогда не желал ей ничего плохого.
— Айку?
К ней снова вернулся голос. Айку поднял правую руку, в которой держал маленький мешочек, и показал Юлии, что он ей кое-то принес.
— Что там у тебя такое? Это для меня?
Он торопливо кивнул и развязал шнурок на мешочке.
Из него выпал возмущенно орущий попугай Нико, который сразу же бросился к Юлии в поисках помощи.
— Нико!
На лице Юлии промелькнула улыбка. За последние дни она почти забыла своего пернатого друга.
— Спасибо, Айку.
Теперь на обычно безучастном лице раба появилась некое подобие улыбки и он быстро исчез из комнаты миси.
Юлия села у окна. Нико вспорхнул на ручку изящного дамского кресла и, склонив голову, с любопытством стал разглядывать хозяйку.
«Ну что? Ты по мне скучала?» — казалось, хотел он ей сказать.
Юлия ласково погладила его по перьям на груди, которые он распушил с довольным видом.
