Девушка поднялась и стала ходить по кухне. При этом она медленно переставляла ноги, подражая даме высшего света и виляя бедрами. Остальные рассмеялись.
Теперь встала и Эрика.
— Но до тех пор пройдет еще некоторое время. И тем не менее вы должны свыкнуться с мыслью, что скоро вы будете уже не рабами, а работниками, — улыбаясь, сказала она, а затем серьезно добавила: — Я посмотрю, как там Мартина.
Смех тут же стих. Мартина все еще чувствовала себя очень плохо. Бóльшую часть времени она находилась в беспамятстве из-за высокой температуры и почти никого не узнавала, даже своего ребенка.
Ее супруг побывал здесь всего лишь раз, да и то в сопровождении полиции. Однако полицейский оказался дружелюбным, и Кларе удалось убедить его в том, что Мартина находится в тяжелом состоянии и вплоть до выздоровления должна пребывать в городском доме.
— Давайте, нанесите и вы мне удар в спину! — возмущенно воскликнул Питер.
Глаза полицейского стали узкими, как щелочки, и он ответил ледяным голосом:
— Если вы не дадите медсестрам возможности выполнять их работу и поставите под угрозу здоровье своей жены, я привлеку вас к ответственности. Наверно, я не должен упоминать о том, что вам как врачу это не пойдет на пользу?
Лицо Питера приобрело нездоровый темно-красный цвет.
— Я еще вернусь! — процедил он сквозь зубы и, резко повернувшись, ушел.
С тех пор его больше никто не видел. Хедам слышал, что он вроде бы вернулся назад, на плантацию. Однако Эрика не чувствовала себя в безопасности. Она испытывала страх перед этим мужчиной. Такого обращения с собой он явно не потерпит. Эрика всерьез беспокоилась о Мартине, детях и девушках-рабынях. Тем более что Кири вскоре предстояло родить. Будет лучше, если все они останутся здесь, в городе. У Питера был сумасшедший блеск в глазах…
Сочувствие Юлии к своим пернатым попутчицам уменьшалось с каждым днем. Куры беспрерывно кудахтали, били крыльями, да и пахло от них не особенно приятно. Если бы эти птицы не были таким ценным грузом, она с удовольствием выбросила бы их в реку. Но Юлия послушно несла их мимо водопадов, время от времени кормила листьями, которые срывала с кустов, и тщательно рассматривала помет в маленьких клетках.
— Ничего не случится, — снова и снова говорил ей Жан. — Золото такое тяжелое, что останется внутри птиц. Поэтому их и придется потом…
Именно в этом месте разговора Юлия морщилась:
— Да ладно. Я знаю, какая участь их ждет.
Они быстро продвигались вперед и наконец приблизились к первой плантации.
Семья Фреденбургов очень любезно принимала Юлию во время ее поездки туда, и женщина уже внутренне ликовала. Кровать! Вода из тазика! Мыло! Юлия радовалась комфорту цивилизации. Но теперь, однако, хозяйка дома критически посмотрела на Юлию, когда та, грязная, как лесоруб, и к тому же в сапогах, появилась на ее веранде. Кроме того, она, очевидно, поменяла трех чернокожих парней на ободранного белого мужчину, который в своей засаленной одежде золотоискателя тоже не вызывал особого доверия.
— Молодые люди могут переночевать у надсмотрщиков, — в конце концов, наморщив нос, сказала Юлии хозяйка.
Юлии очень хотелось провести эту ночь с Жаном. Но им придется еще некоторое время подождать — для пары, не состоявшей в браке, было просто неслыханно спать в одной постели.
Однако вечером им все же удалось незаметно от хозяев плантации встретиться у реки. Взявшись за руки, они гуляли по берегу.
— Ты действительно думаешь, что золота хватит, чтобы начать новую жизнь?
— Конечно. Тем более что сейчас продается много плантаций по выгодным ценам. Многие хозяева отказываются от них.
Глаза Жана заблестели. Он, казалось, действительно радовался при мысли, что скоро станет владельцем собственной земли.
— Но ведь плантаторы не без причин отказываются от своих владений, — сказала Юлия, заставив его задуматься.
— Да, потому что они ведут хозяйство, не учитывая требований времени. Я как бухгалтер очень долго имел с ними дело. Они транжирят деньги, вместо того чтобы вкладывать их в развитие своих же плантаций. Лет пятьдесят или сто назад это еще не было проблемой, ведь тогда эта страна буквально утопала в деньгах. — Жан остановился и взглянул в глаза Юлии. — Однако теперь все меняется, и я считаю, что будет прекрасно, если мы, начиная жизнь сначала, сможем открыть новую страницу.
У Юлии потеплело на душе. Она очень боялась, что Жан больше ее не хочет, что он уехал, потому что… Однако она ошибалась: он все еще любил ее и мечтал связать с ней свое будущее!
